По следам Грааля

Глава 11. Фабьен

Вечер обещал быть жарким, однако не из-за погоды. «Семейные» посиделки — что может быть прекраснее? Тётушка всегда считала, что все оттенки красного в одежде вульгарны. Но дело не в самой одежде. Приди я в лохмотьях или в дорогом фраке, она бы всё равно смотрела на меня как на грязное пятно. Так почему бы не усилить эффект своего появления и не выбрать красный?

Вивьен сдержанно кивнула, когда Ренард проводил меня к столу. Женщина не скрывала презрения, но пока держала себя в руках. Она отрезала маленькие кусочки от стейка, изящно погружала их в рот и тщательно пережёвывала.

Кузен смущённо откашлялся и поспешил наполнить бокалы красным вином, кажется, урожая 1990 года? Что-что, а вкуса этой семье не занимать. Разливая напиток, Ренард с гордостью рассказал, что даже Наполеон не раз упоминал его, восхищаясь глубоким рубиновым оттенком и ярким вкусом, в котором чувствуются нотки сливы, вишни и сладковатых специй.

— Дорогой, разве оно не для особых случаев? — Вивьен в очередной раз попыталась задеть нелюбимого племянника. Это не вызывало у меня ничего, кроме усмешки.

— Мы давно не видели Фабьена, мама. К тому же, он стал частью нашего ковена. Случай более чем особенный, — сказал Ренард, не обращая внимания на то, как недовольно поджала губы его мать.

Вивьен не любила шумных людей. Помня об этом, я сделал глоток терпкого напитка и нарочно громко поставил бокал на стол.

— Позвольте отметить, что вино такое же безупречное, как и ваши манеры, тётя.

Она метнула в меня острый взгляд и аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Не могу сказать того же. Если бы Аннет уделяла больше внимания твоему воспитанию, возможно, тогда ты бы осознал, как оскорбительны подобные действия для всей семьи.

— Пожалуйста, будьте более конкретны. Что именно вы нашли оскорбительным?

В и без того тёмной гостиной будто стало ещё мрачнее, а тиканье старинных часов — ещё громче.

— Само твоё существование. А если говорить более конкретно, то кровь твоего отца-ничтожества, смешавшаяся с нашей.

Вот она, причина, по которой Вивьен и другие родственники не переставали плеваться ядом с самого моего рождения. Всего лишь из-за одного человека они повернулись спиной к дочери, сестре, моей матери. Вычеркнули её из семьи, как какую-то нелепую ошибку из текста.

Ничтожество? Я бы мог назвать этого человека и более ёмкими словами. Однако было бы несправедливо винить только его. Ведь не он отправил мою маму в это забытое всеми место.

— Мне безразлично, как вы ко мне относитесь, тётушка. Но, если вы уже забыли, мама всё ещё остаётся вашей сестрой. Она не заслужила грязи, которую вылили на неё члены этой прогнившей семьи.

Ноздри Вивьен гневно раздувались. Кажется, я довёл её до предела?

— Прошу, не принимай близко к сердцу резкие высказывания матушки. В последнее время она часто бывает не в духе, — снова попытался сменить тему Ренард, чем оказал мне большую услугу.

Я легко вонзил нож в сочное мясо и вложил в голос как можно больше издевательского сочувствия:

— Слышал, у дяди маленькие неприятности с бизнесом. Каждый ведьмак и ведьма в Европе знают, что магический банк семьи де Ла Саль — самое надёжное место. Но кто бы мог подумать, что кто-то решится на такой дерзкий поступок, как кража?!

Слова, словно едкий дым, повисли в воздухе. Весть о том, что некоторые влиятельные ведуны лишились своего золота и вложений, распространилась со скоростью лесного пожара, нанеся серьёзный удар по репутации не только её мужа, но и всего рода де Ла Салей.

Тётя в ярости швырнула бокал на пол и, вскочив на ноги, уперлась ладонями в стол:

— Чего ты добиваешься?!

О, я с радостью поделился бы своими планами. Мне хотелось бы в мельчайших подробностях описать, что именно я собирался сделать с каждым из них. Но сейчас не время. Я вновь отпил вино. Это простое действие вызвало у женщины новую вспышку злости.

— Ничего особенного, тётя. Я просто хочу помочь вам понять одну простую вещь. Не мама недостойна носить фамилию де Ла Саль, а семья де Ла Саль недостойна быть её родственниками.

Ужин прошёл восхитительно! Я доставил Вивьен немало хлопот, да ещё и в награду получил вкусную еду. Бросив взгляд на часы, я задумался, стоит ли прогуляться пешком или лучше вызвать такси.

— Ты же не имеешь к этому отношения? — Вопрос Ренарда настиг меня, когда я выходил из особняка. Я думал, он не решится его задать.

— Тебе, как и твоей тётушке, не хватает конкретики, — ответил я.

— Ты же понял, о чём я, брат.

— Не имею ни малейшего представления.

От выпитого алкоголя и, возможно, волнения, его щёки слегка порозовели. Эта ситуация с банком, безусловно, не могла не сказаться и на моём дорогом кузене. Мог ли этот вечер стать ещё более прекрасным?

— Фабьен, мне очень жаль, что наша семья причинила тебе столько боли, — его губы предательски задрожали, а на глазах едва не выступили слёзы.

Он что, хотел вызвать у меня сочувствие? Для этой семейки Ренард слишком наивен и мягок.

— Правда? А мне совсем не жаль. Вы все преподали мне отличный жизненный урок, и я обязательно отплачу вам тем же.

Кузен сник и тихо произнес слова прощания.

♝♝♝

Соприкосновение прохладного постельного белья к телу — это, пожалуй, одно из самых приятных ощущений после тяжёлого дня. И хотя сны уже давно перестали приносить мне радость, мне всё равно нравилось просто лежать на кровати, ощущая, как каждая мышца расслабляется.

Я вытянул перед собой раскрытую ладонь и стал изучать свои пальцы. Они были тоньше и длиннее, чем у многих моих знакомых. Однако я не считал их такими привлекательными, как пальцы Софьи, на которых всегда было множество причудливых колец. Когда я держал её за руку, я мог почувствовать каждое из них.

Это было удивительно. Мама — единственный человек, чье прикосновение я мог бы терпеть, но даже она не стремилась взять меня за руку. Примерно до шести лет я думал, что не был желанным ребёнком. И это действительно так. Обстоятельства моего рождения долгое время мешали маме видеть во мне обычного ребёнка. Ведь я был и остаюсь живым напоминанием о том, что она так отчаянно хочет забыть.