По следам Грааля

Глава 20. Софья

В родном Екатеринбурге я становилась свидетельницей разных рассветов: от нежно-розовых и воздушных, словно сладкая вата, до мягко-золотых. Но таких кровавых, как в Италии, не встречала никогда. Казалось, чья-то недобрая рука сделала надрез на запястьях невиновного и разбрызгала алую жидкость по небу.

Словно в тумане я добралась до ближайшей подворотни, скатилась по обшарпанной стене и остервенело вцепилась в волосы. Мне было всё равно на запах, исходивший от мусорки, рядом с которой я оказалась, и на отдалённые голоса людей, которые, похоже, перебрали на фестивале.

«Я бы не остался».

Словно издеваясь, мозг прокручивал фразу раз за разом.

— И без тебя знаю, идиота кусок! — рычу я и со злостью пинаю подвернувшуюся бутылку.

Сложно определить, что именно поднимало волну гнева во мне. Инквизиторы? Слова Фабьена и его мучения? Собственная глупость? Пожалуй, последнее. Ведь не поддайся я чувствам, прислушайся к ведьмаку с самого начала, и никто из нас не оказался бы в подобной ситуации.

Выбор Фабьена не стал новостью, но это вовсе не означало, что следовало так легко убегать. Бабушка всегда твердила, что эмоции поглощают меня чересчур быстро. Однако во мне достаточно здравого смысла, чтобы понять: собственное спасение — правильный выбор. Но что делать, если ко всему этому прибавляется и голос совести? Он не мучил бы так сильно, будь я уверена, что Фабьен сможет выбраться. С его способностью это проще некуда. Но он не мог.

Моя магия медленно возвращалась в тело, словно боясь, что её снова попытаются изгнать и причинить боль. Можно только предполагать, что происходило с ведьмаком после молельной комы и воздействия розария.

«Я бы убегал так быстро, как только мог ».

Верно. Какие бы роли мы ни разыгрывали друг перед другом, нельзя забывать: всякий спектакль заканчивается. Иногда казалось, что между нами всё же наступал антракт. И прячась за кулисами, куда не проникнуть взглядам зрителей, можно было попробовать смыть грим. Можно было. Но никто из нас даже не пытался.

Фабьен мне не родственник, не друг, но и не враг. Как только обещание срывается с губ, то вступает в силу. Я должна взять на себя ответственность за произошедшее и вызволить ведьмака.

Опираясь о стену, получается встать. Чем дольше возвращается магия, тем болезненнее это сказывается на организме. Я запрещала себе думать о том инквизиторе, но его явное безумие, которое он так любовно подпитывал, угрожая мне, заставляло содрогаться.

Я осторожно продвигалась к выходу на улицу, которая вела к чёрному входу в Дуомо, стараясь обдумать, как лучше поступить. Карты, закреплённые специальной повязкой на бедре, по-прежнему отдавали холодным безразличием. Это опустошало. Не ощущая привычной связи между нами, казалось, что кровавые пятна в небе остались единственными яркими красками, окружающими меня.

— Что, по-твоему, ты собираешься сделать?

Тук. Тук. Тук. Моя рука потянулась к колотящемуся сердцу. Как такое возможно?

— Я ведь говорил тебе уходить, — повторил он.

Я резко обернулась и застыла. Какой-то мор? Проделки молельной комнаты?

Увидев, что я едва стою на ногах, Фабьен бросился ко мне, но моя протянутая ладонь остановила его.

Был только один способ узнать, реален он или нет.

— Я знаю, где чаша.

Невзирая на ситуацию, на дне его глаз засверкал знакомый огонёк алчности. Фабьен метался между тем, чтобы помочь мне, и тем, чтобы скорее заполучить желаемое. Замечательно, ведьмак был реальным, ведь я хорошо знаю себя. Если бы подсознание вздумало подкинуть иллюзию, то в ней Фабьен не стал колебаться. Он выбрал бы меня.

Взгляд с жадностью цеплялся за бледное лицо Фабьена. Секунды грозились растянуться вечностью. Ведьмак снова протянул руку, чтобы помочь, но его добрый жест словно растворился в тени, которую отбрасывала мощная фигура внезапно появившегося брата.

— Не лучшее место для таких разговоров, — Мирослав полностью заслонил меня от Фабьена. — Идёмте.

Ума не приложу, как и он нашёл меня. Сегодня я не надела его кольцо. Впрочем, спорить и выяснять что-либо совершенно не хотелось. На моей памяти подобное случилось впервые за три года.

Это было похоже на то, как если бы вы принимали горячую ванну, наполненную ароматными маслами. Именно так опустошенное тело воспринимало потоки магии от каждого ведуна в доме. Отношения между мной и любым членом отряда Мирослава нельзя назвать приятельскими. И всё же мы были связаны особыми узами. И хоть я отказывалась это принимать, природу не обмануть. Почувствовав других ведунов, моя собственная энергия начала возвращаться.

Мирослав привёл нас в обычный двухэтажный домик, коих в городке было пруд пруди. Однако уже с порога становилось понятно, кому именно принадлежит это место. Всюду можно было наткнуться на обереги самых разных форм и назначений. Колокольчик на входе начинал звенеть, как только в радиусе пятнадцати метров появлялся посторонний. Небольшие кинжалы в дверных проёмах были готовы атаковать ведьму, если бы она принесла с собой зловредный артефакт. Присмотревшись внимательнее, можно было заметить и более мелкие магические предметы: иглы, свёртки, куколки.

С кухни доносился запах лекарственных трав, вероятно, Хельга варила свои отвары. Со второго этажа были слышны голоса братьев-немцев, а в гостиной нас поджидали краснеющая Эйр и хохочущий Стэнли. Казалось, его совсем не смущала довольно мрачная обстановка. Все окна были закрыты плотными шторами, и единственными источниками света в комнате были одинокий торшер в углу и свечи, зажжённые на комодах и стеклянном столике, окружённом чёрными диванами. Эйр только что гадала по шару, и бьюсь об заклад: шумный ведьмак жутко её отвлекал.

Завидев нас, Стэнли подскочил, перевернув одну из свечей. Воск мгновенно затвердел, приобретая какие-то неясные очертания. Никто из мужчин не обратил внимания на это, лишь Эйр понятливо кивнула, похлопав на место рядом с собой.

— Мой французский поцелуй, — Стэнли шмыгнул носом и попытался сгрести Фабьена в охапку. — Хоть эта милая ведьма и сказала, что вы в порядке, я так переживал!