По следам Грааля

Часть третья. Смотритель маяка Глава 21. Фабьен

Долгий путь утомлял не меньше перешёптываний и недоверчивых взглядов в спину. Пять часов до Москвы, ещё двенадцать — до острова, окутанного туманами и дождями. Впереди разухабистая дорога до посёлка у залива, и, наконец, Анива — финальная точка, в которой нам укажут на местоположение Грааля. В лучшем случае, разумеется. Ведь, как показывают события последних часов, не всё идёт по плану, как бы тщательно ты его ни рассчитал.

Расхлябанная газель, едва вмещающая в себя всю нашу чудесную компанию, с удивительным упорством продолжала движение. Водитель называл это знаком свыше, однако когда в твоём автомобиле четыре артефактора, едва ли дело в одной удаче.

Софья украдкой разглядывала меня, словно видела впервые. Сутки назад внутри меня всё кипело от недовольства из-за того, как эта ведьма старалась избегать меня. Сейчас же её вернувшееся внимание вызывало только раздражение и тоску. Тоску по тому, что уже произошло и не должно повториться. Так было правильно. Так считала она, и я был с ней согласен.

Остров мог похвастаться живописными пейзажами: сила первозданной природы ощущалась в воздухе, касалась кожи вместе с прохладными каплями дождя, и это было действительно невероятно. Но, к сожалению, вместо того, чтобы прочувствовать на себе атмосферу зелени, высоких сопок и морского ветра, я со скучающим видом всматривался в крохотное окно, стекло которого было перепачкано слоем грязно-коричневых брызг.

Я поморщился, когда мы проехались по особенно глубокой яме, газель подпрыгнула, и мы вместе с ней.

Водитель гоготнул: «Ну что, как вам наши американские горки?»

Общий посыл иностранной фразы я разгадал и усмехнулся. Вот он, знаменитый русский каламбур.

Пухлый мужчина в клетчатой кепке всё никак не унимался, и это несмотря на то, что ему несколько раз повторили: по-русски понимало только два человека. Впрочем, Стэнли языковой барьер тоже не смущал. Он уже давно разрабатывал магический наушник, переводящий иностранную речь. Пока работало с переменным успехом, но он не сдавался. Правда, словарик далеко от себя не убирал.

На очередном крутом повороте Софью тряхнуло, и она, потеряв равновесие, начала падать на меня. В последний момент она оперлась руками о мои бёдра, стараясь удержаться. С трудом выдавив подобие улыбки, ведьма поспешила отстраниться. Однако я уже не мог остановить свой гнев.

— Опять этот взгляд, — сухо заметил я, чувствуя собственную досаду и то, как участился её пульс.

Ведьма попыталась убрать руки, ведь Милош не переставал бросать на нас косые взгляды. Что ж, это был отличный способ подействовать ему на нервы. С недавних пор это стало моим любимым занятием.

Убедившись, что он смотрит, я наклонился к лицу Софьи и прошептал:

— Не позволяй своей жалости вручить мне Грааль.

Зрачки ведьмы расширились, она нервно облизнула губы и кивнула.

Я знал, что попал в точку. Эти мысли были написаны на её лице с тех пор, как она узнала, как обошёлся отец-инквизитор с моей матерью.

— Не обязательно было шептать мне на ухо. — Она выразительно махнула головой в сторону притихших ведьмаков. — Ты только подкрепляешь слухи.

— Кому же ещё их подкреплять, если не мне?

Вигвар неодобрительно цыкнул, уловив последнюю фразу, однако что-либо сказать не посмел. Видимо, хорошо помнил последний разговор, состоявшийся между ним и Софьей.

☁ ☁ ☁

Несколько дней назад

Голоса сестры и брата звучали приглушённо, словно я находился под водой. В моём магическом коридоре такое случалось редко: обычно, когда я был очень зол, растерян или не понимал, что происходит. Сейчас я чувствовал всё это одновременно.

Тряхнув головой, я сосредоточился на двух фигурах, отражающихся в одной из открытых дверей лабиринта.

Рука Милоша постоянно тянулась к напряжённой шее. Создавалось впечатление, что ему не хотелось начинать разговор на эту тему, так же как и мне не хотелось слушать это. Но я боялся упустить что-то важное: случайно обронённую информацию о Граале, планы Маренки или… выражение лица ведьмы, когда она наконец узнает правду обо мне.

Хотя я неоднократно выслушивал истории о своём гнусном и недостойном отце и даже успешно игнорировал насмешки родственников, что-то внутри обеспокоено замерло в ожидании реакции. Её реакции.

Они сидели за массивным столом, заваленным книгами, свитками и магическими чернилами. Стеллажи, словно окольцовывая их, надёжно защищали от посторонних, которые могли бы заглянуть в библиотеку, чтобы почитать перед сном.

Софья подпирала щёку кулаком, всем видом демонстрируя: что бы Милош ни сказал, её не удивить. Но с каждым новым словом, пальцы её левой руки постукивали по деревянной поверхности, а брови устремлялись всё ближе и ближе к переносице.

— Его положение намного ниже, чем у обычного бастарда, — ведьмак замолчал, вероятно, заметив, как сестра совсем растерялась. Она ни разу не перебила Милоша, позволив ему договорить до конца.

На мгновение я прикрыл глаза, смакуя то, что сказал Милош. Когда он едва слышимым шёпотом обрисовал картину моего появления и сообщил, кем являлся мой отец, Софья сделала именно то, чего я опасался. Она наполнилась жалостью ко мне, но лучше бы она относилась ко мне с презрением, как и остальные.

Мне были понятны её мысли: «Ребёнок не может выбирать своих родителей». «Он не виноват, что родился таким». Конечно, глупо это отрицать. Однако в действительности люди замечают только то, что лежит на поверхности. Следуют за фактами. А факты говорят, что я — сын ведьмы и инквизитора. Плод насилия и непозволительного в ведовских кругах союза.

— Кто ещё знает об этом? — Её ледяной тон заставил меня открыть глаза.

— Все.

— Ты им рассказал? — прошипела Софья.

— Я не копаюсь в чужом семейном белье, Софа, — слова брата, казалось, смутили её, но она быстро пришла в себя. — Перед отъездом из Праги его тётка ворвалась к нам на собрание.

Так-так, хвалёное воспитание Вивьен затрещало по швам. Готов поспорить, что таким образом она хотела избавиться от меня. Столько лет скрывать моё существование, чтобы в один прекрасный день поведать обо всём самой? Хотел бы я видеть её лицо, когда этот нарастающий гнойник наконец вскрылся.