По следам Грааля

Глава 22. Хранитель тайны

Эта история стара как мир. Человек всегда ступал по одну сторону со своими желаниями. Жажда славы, признания, любви и, наконец, власти. Чужая судьба одного, двоих или целого народа. И всё зависит от тебя. Твоего решения. Твоего слова. Когда-то это полностью захватило мои мысли. Но ещё раньше этот вопрос стал камнем преткновения для других. И, без сомнений, станет им и сейчас.

Что есть Грааль? Созданная руками артефакторов. Смазанная травами целителей. Спрятанная от посторонних глаз лучшими мантиками. Закалённая словом. Чаша, несущая спасение, или всё же проклятая? Предмет, чей секрет потонул в крови и увяз в грязи моей жизни.

Меня зовут Фёдор.

И это моя история.

Старые страницы всё ещё хранили отголоски былых приключений, а твёрдые корешки надёжно удерживали голоса героев, имена которых едва отзовутся чем-нибудь в моей груди. Ведьма могла проводить здесь сутки напролёт, конечно, если дела ковена не требовали личного вмешательства. Искренняя страсть к закорючкам была мне чужда. Не читать о странствиях и битвах, а проживать их в реальности — вот что всегда заставляло меня двигаться вперёд и копаться в секретах прошлого, надеясь лучше понять настоящее.

— Ты опоздал, — с прохладой подметила Анна. Звуки её голоса, словно длинная змея, окутали тело смертельными кольцами. Даже без магии она зачастую звучала так, что начинало казаться, будто тебя сунули головой в ведро со льдом.

Кончик алой ленты, вплетённый в косу, покачивался из стороны в сторону, пока ведьма ходила между стеллажами и расставляла книги. По немного квадратным чертам лица скользили тени, делая его ещё более отстранённым. И лишь постукивание пальцев по обложкам и едва уловимые взгляды в мою сторону выдавали её нетерпение.

— Проводил бабушку через дорогу.

Во рту вновь появился сладко-горький привкус во рту. Он всегда появлялся, когда чопорная ведьма показывала искренние эмоции. Для коллекционера эти моменты были сродни редким находкам.

— Ты занимался этим два дня? — её бледно-розовые губы выстроились в одну недовольную линию.

— Она была вместе с подругами.

Ведьма не издала смешок и не улыбнулась шутке, как сделали бы это другие. Вместо этого она равнодушно поинтересовалась:

— Надеюсь, эти бедные старые женщины не пострадали из-за твоего очарования?

Даже через ткань рубахи клочок бумаги жёг кожу на груди, но я не спешил вытаскивать его и демонстрировать главе ковена, которая давно стала моей напарницей. Оказывается, и у снежных королев есть свои слабости. Неуёмное любопытство и желание стать первой — тщеславия в ней не меньше, чем водки в моём теле по пятницам.

Взяв первую попавшуюся книгу, я без интереса пробежался по блёклым буквам и вернул её на место. Анна не любила, когда её слова игнорировали. Не повезло, так не повезло: делать то, что людям не нравится, для чего-то вроде хобби.

— Фёдор, ты… — растерявшись, ведьма вдруг позабыла все слова. Зажатая между моим телом и полками, она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Но шальные искры интереса в ней потухли почти мгновенно. — Отойди.

Кончики пальцев сковало морозом. Магия подействовала мгновенно. Пришлось подчиниться. Она всегда использовала приказы, когда я был слишком близок к тому, чтобы проделать очередную трещину во льду наших недоотношений с прибабахом.

— Я пиздец как завидую подобным штучкам словесников, — выдохнув, я направился к выходу. Хватит с меня душка пыли и бумаги.

Бесстрастное «не выражайся» заставило улыбнуться. Я скинул обувь и закинул ноги на чайный столик. Любимый столик Анны. Она могла бы заставить меня убрать их, но лишь наградила хмурым взглядом. Должно быть, не хотела вестись на мои попытки хоть как-то её раззадорить.

Передав мне крошечную чашку, расписанную золотыми закорючками, Анна села напротив и деловито сложила руки коленях. Узкая юбка хорошо подчёркивала приятные глазу формы, но, к сожалению, не демонстрировала слишком много. Даже когда ведьма закинула ногу на ногу, милые рюши на подоле продолжили оставаться в том же положении.

— Ты нарочно носишь такую бесконечно-мерзкую длину при мне?

— Неужели ты умрёшь, если хоть на секунду выкинешь из головы все похабные мысли?

Она не дала мне ответить, сразу перейдя к сути.

— Где ты был?

— На экскурсии. Одна француженка любезно показывала мне красоты Памье, — не было смысла и дальше тянуть кота за яйца. Одним небрежным движением я кинул лист бумаги на стол, наблюдая, как острые скулы ведьмы слегка подёргиваются румянцем.

— Это оно? Доказательство?

Анна осторожно поднесла к лицу находку и жадно впилась в её содержимое. Мы искали следы Грааля два года. По скудным обрывкам собирали информацию, пока я не вышел на Марию — последовательницу Мари Блессюр. Сначала, она показалась дамой, у которой не все дома. Её россказни о чаше, способной лишить ведунов магии, звучали как наивная чушь. Но так казалось лишь до тех пор, пока я не увидел дневник Альсинии собственными глазами.

Из дневника Альсинии

1229 г.

Конец крестового похода против альбигойской ереси.

С каждой весной, когда земля сбрасывает с себя белое одеяние, церковь пытается облачить её в кроваво-алый плащ. Походы против еретиков сменяют друг друга в бесконечной череде. Можно считать удачей, если в жестоком потоке погибнет поистине чёрная душа. Но даже их гибель не покрывает жизни всех безвинных людей. Жизни ведунов. Моих братьев и сестёр.

Вот уже как три года мы стараемся держаться вместе: одной семьёй, одним ковеном. Больно видеть страх в их глазах. Больно видеть, как им приходится скрывать собственную природу.

1232 г.

Лето.

Опасность. Её смрад разносится на сотни километров от Ватикана. И хоть последний поход окончен, я знаю, что самое страшное впереди. До меня доходили сотни слухов. И всё чаще среди них мелькали вести о судах над ведьмами. Церковь и ранее подозревала о существовании магии. Однако теперь их решимость в этом вопросе видна как никогда. Всякий, владеющий магией, станет куда более страшным грешником, чем те, кто сопротивляются Папе.