По следам Грааля

Глава 24. Фабьен

Несмотря на то, что минутная стрелка не успела добраться до четвертой отметки, казалось, что прошла целая вечность с того момента, как мы покинули Фёдора. Увы, начинающийся шторм также не помогал плыть быстрее. Нас мотало из стороны в сторону, словно мы были муравьями, барахтающимися на жалком листе посреди бесконечного моря.

Рыбак рассыпался в успокаивающих фразах, но ни одна не смогла разгладить глубокие морщины между бровей Милоша. Он не переставал хмуриться, вероятно, размышляя о предсказании Эйр. В видении этой ведьмы Софья была охвачена огнём. Однако ни обстоятельств, которые привели к этой ситуации, ни последствий, никакой конкретики она назвать не могла.

Тягостное непонимание и отголоски неприязни к пламени — вот что испытывал каждый в этой лодке. И всё же следовало оставаться спокойным: не терять голову от предположений и не погружаться в себя, как делал это Милош.

Было по-прежнему трудно определить, как много нас разделяло от острова. Белое полотно сгущалось, мешая разглядеть хоть что-либо. Мотор, странно ревущий до сих пор, внезапно замолчал. Как бы усердно ни хлопал по нему рыбак, похоже, что тот и не планировал возвращаться к жизни.

Взволнованное восклицание вырвало меня из раздумий. Милош стоял у края посудины и избавлялся от пуговиц на рубахе. Пришлось за ворот оттащить его как можно дальше. Конечно, сразу после того, как я мысленно отвесил ему несколько оплеух. Куда испарилась вся его рациональность?

— Не время для водных процедур, — прошипел я, возможно, более несдержанно, чем требовалось.

— Не стой на пути, — он отмахнулся от меня и вновь направился к краю борта.

Может быть, всё же стоит позволить ему прыгнуть? Однако, вспомнив, как реагирует ведьма на нелестные высказывания о её брате, я с тяжелым вздохом понимаю, что вряд ли она будет в восторге, если он утонет.

— Ты, кажется, забыл, что единственный артефактор среди нас?

Милош покосился на рыбака, но даже если бы тот захотел, то ничего не понял. Никакой опасности для дискредитирования ковена, а вот его собственное поведение вполне ставило наше положение под угрозу.

— Без тебя эта лодка не поплывет. Взгляни, — я обвел руками пространство вокруг нас, — ты утонешь быстрее, чем доберёшься до цели.

Ведьмак ответил что-то невнятное, но его решимость заметно поубавилась. В наш разговор вмешались. Хельга, посоветовавшись с Эйр, встала между нами. Кончик её косы мазнул меня по лицу, но раздражение на неё по этому поводу быстро прошло: слова целительницы подействовали на ведьмака, как песня дудочки на кобру.

— На острове и наши друзья. Но мы не сможем им помочь, если продолжим терять время.

Они буравили друг друга взглядом, и наконец, Милош сдался. Теперь шансы на то, что лодка заведется, значительно выросли.

И она действительно завелась.

Не припомню, чтобы когда-нибудь было так сложно сделать вдох. Наплевав на все рациональные объяснения, боль ощущалась физически, будто кто-то ударил несколько раз по рёбрам. И ещё один раз, когда стало очевидно, что дым валил со стороны рыбацкой хижины.

Никто не стал дожидаться, пока лодка подберётся к самой кромке и рыбак привяжет судно. Вода достигала колен, а ведьмам и вовсе доходила до пояса, но каждый упрямо и с немалой долей отчаяния спешил вперёд.

Завидев нас, Стэнли громко завопил и замахал руками:

—Сюда-а! Скорее!

Не различая ничего и никого перед собой, Милош свирепым зверем достиг разрушенной постройки. На песке, среди пепелища, беспомощной горсткой рассыпались трое: Вигвар, бледный как мел; его брат, не подающий признаки жизни; и ведьма — в обгоревшей одежде, с тёмными пятнами на лице.

Ничего не говоря, Хельга принялась за дело. Я же оставался на месте, цепляясь за детали в попытке восстановить произошедшее и отогнать от себя непрошенное ноющее чувство.

Милош сгрёб ведьму в охапку: не колеблясь и не торгуясь с собственной совестью.

— Ты чумазая, — хрипло проскрежетал ведьмак, не успев до конца справиться с волнением.

— А ты мокрый, как лягушка, но я всё еще обнимаю тебя.

Софья огрызнулась по-доброму. Я видел её тёплую улыбку, которую она спрятала от всех на груди брата. Она не возражала, что её сжимали, словно плюшевого медведя. Помнится, в детстве мне хотелось получить эту игрушку от мамы.

Бесшумной тенью Стэнли подобрался ко мне и шепнул на ухо кодовое слово. Мы всегда использовали его, когда один из нас узнавал нечто весомое. Ещё раз оценив ситуацию с ранением Фридриха, я последовал за айтишником, чувствуя на спине тяжёлый взгляд.

Ноги вязли в песке: мне нравилось наблюдать, как песчинки приходили в движение от любого соприкосновения. Это подначивало вымерять шаг, быть осторожным.

— Так вот, моё Шато де ля Гардин, после того, как я отправил вам сигнал, последовал за этими ребятками. У одного из них был пистолет.

Как всегда рассказ Стэнли был насыщен эмоциями и красками, но в то же время ведьмак метко и без воды проходился по основным моментам.

— Он наставлял его на Софью, но, завидев нас, перетрусил. А потом взрыв. Паника. Ранение.

Я осознал, что не в состоянии двигаться. От усилий сдержать эмоции, мои лицевые мышцы свело судорогой.

— Она испугалась?

— Испугалась?! — нарочито удивлённо переспросил ведьмак. — Да я думал, что она убьёт одного из них. Вцепилась в громилу, точно кошка.

Мне стало легче. Меня беспокоили странные реакции моего тела, но у меня не было ни времени, ни желания глубоко задумываться об этом. Сведя разговор к обсуждению нашего плана, я окончательно пришёл в себя.

Внутри помещения, куда меня привёл Стэнли, было темно. Спальня с двумя железными койками и стеллажом во всю стену казалась необитаемой. Когда глаза привыкли к полумраку, я осознал, что всё вокруг выглядит довольно ветхо. Фотография в рамке, пожалуй, была единственным не вписывающимся предметом. На ней белокурый ребёнок поедал сладкую вату, не забывая крепко держаться за изящную ладонь матери.