По следам Грааля

Глава 27. Софья

Всё шло из рук вон плохо. Катилось чёрт знает куда. Я совсем не планировала того, что чувствую. Но я чувствую. С того момента, как переступила порог дома Фабьена, а, может быть, начала ещё раньше — когда он ворвался в штаб ковена, подобно непрошенному гостю. Подобно мне.

Бабушка не раз твердила, что помогать нужно только тем, кто пытается, но не способен себя защитить, или тогда, когда тебя попросят. Назвать ведьмака беспомощным — язык не повернётся. И уж тем более он не собирался молить о помощи. Но разве меня когда-либо волновали чужие желания? Возможно, потому-то судьба и решила преподать урок. Показать, что бывает, если вовремя не уйти, не остановиться, а продолжить упорно лезть в чужой семейный улей.

Приступ откровенности со стороны Аннет обезоружил меня. Оставалось лишь теряться в догадках, почему она это делала, и молча наблюдать, как боль этой женщины облачалась в слова. Ужасные слова. Из тех, после которых хочется помыться.

«Я плакала, когда узнала, что беременна. Плакала, когда мне передали его в руки. Я плакала, потому что хотела избавиться от него, но не могла, — женщина горько усмехнулась и подняла взгляд на меня. — Знаешь почему? Потому что ОН не плакал. Странно, правда? Фабьен улыбался и тянулся ко мне своими пухлыми крохотными пальчиками».

Аннет заново проживала фрагменты изнасилования. Она проводила меня по тяжёлым воспоминаниям, будто хотела поделиться самым страшным секретом — причиной, по которой она ненавидела собственного сына и любила. Изуродованной и противоречивой любовью.

Мне было её жаль. Искренне. Однако я не понимала семью Вивьен. Было бы ложью, утверждай я, что до конца поняла и саму женщину. Не мне судить, как поступать правильно, моя жизнь тоже пестрила глупыми поступками.

Но как бы там ни было, ребёнок ни в чём не виноват. Аннет столько потеряла, пытаясь доказать обратное. Она может потерять ещё больше, если не начнёт жить. Не начнёт видеть сына, а не притворяться слепой.

Я доносила эту мысль с такой горячностью, что сейчас, вспоминая об этом, становилось неловко. Ситуацию не разрешить одними моими словами. Святая инквизиция, да я не могла разобраться с проблемами в собственной семье. И всё же я не вернула бы ничего из сказанного. Ни после того, как увидела проблеск перемен во взгляде Аннет. Да, это была песчинка, но, быть может, именно она превратится в пустыню, в которой эти двое наконец встретятся.

Голова трещала. Заснуть не получалось. Решение спуститься и выпить чего-нибудь освежающего родилось само по себе. Однако покинуть комнату я не успела. Стоило потянуться к ручке, как дверь распахнулась, а передо мной возник Фабьен.

Для надёжности я бросила взгляд чуть выше прикроватной тумбы, туда, где висели круглые часы. Любопытство и укол раздражения слились воедино. Три часа ночи, серьёзно? Неужели ведьмаку так скоро захотелось вновь поиграть на моих нервах?

Я не собиралась вести с ним беседы. Ни сочувствие, ни что-либо ещё не заставит меня раскрыть рта.

— Знал, что ты не спишь, — мягко произнёс он, разглядывая меня из-под опущенных ресниц.

Если бы я была кошкой, то с радостью бы выпустила когти и сцарапала это безмятежное выражение с его лица. В реальности же пришлось стиснуть зубы и сощуриться.

На Фабьене была всё та же рубашка цвета спелой вишни, свободные брюки, которые, как и ожидалось, ничуть не измялись. Похоже, что он не ложился в постель. И лишь растрёпанные волосы, выгоревшие на летнем солнце, сглаживали идеальную картинку его образа.

Чем он занимался, что его кудряшки спутались между собой? Запускал в них свои длинные пальцы?

— Я хотел поговорить, — произнёс ведьмак, внезапно став серьёзным. Он распрямил плечи и выпятил грудь вперёд, но в его голосе звучала некоторая неуверенность.

Я покачала головой и устало произнесла:

— Наши разговоры ничем хорошим не заканчиваются. Уж лучше бы мы били посуду или швырялись ей друг в друга.

— Пылко, нам подходит.

Губы ведьмака сложились в полуулыбку. И да будут прокляты мои — захотевшие дёрнуться в ответ.

— Не понимаю, что такого чрезвычайного привело тебя ко мне ночью?

— Что-то очень неприятное. Изматывающее. И весьма чуждое мне.

Мне всё меньше хотелось продолжать разговор. А вот Фабьен, напротив, всё больше воодушевлялся. Вдруг я заметила, что он прячет руку за спиной. Примирительные цветы? Таким меня не задобрить.

Потребовалось некоторое время, чтобы переварить происходящее. Во-первых, он действительно стоял передо мной в такой час. А во-вторых, в его руках булочки с корицей? Аккуратные улитки, слегка присыпанные сахарной пудрой.

Обоняние заработало на полную мощность. Желудок, словно голодный щенок, жалобно зашевелился и приготовился скулить. Что ж, аппетитные на вид, спору нет. Но это просто не имело смысла. Я начинала терять терпение, и Фабьен это видел.

— Они готовились под тщательным присмотром, mama. Так что будь спокойна, они точно съедобны.

Меня как громом ударило. Я смотрела на ведьмака широко распахнутыми глазами.

— Ты что, пытаешься извиниться?

— Пытаюсь показать, что сказанное мной было ошибкой. Безосновательной ошибкой.

Ну да, это и называли извинением.

Хотела ли я этого? Возможно.

Ожидала ли подобного? Нет, конечно же, нет.

Думала, Фабьен будет вести себя как ни в чём не бывало. Я смирилась и в какой-то степени приняла этот факт. В конце концов, если бы мне сообщили нечто похожее, сомневаюсь, что смогла бы обуздать чувства.

По телу разлилось неуместное тепло. Это не было нормальным «прости, я не прав», но это определенно несло за собой что-то гораздо более значимое. И дело не в том, что ведьмак выпекал для меня булочки, да и ещё так поздно. Он попросил Аннет помочь. Женщину, душившую Фабьена безразличием с первого его дня рождения. И он сделал это для меня.

Пришлось прокашляться, прежде чем предложить ему поесть их вдвоём.

— Совместный поздний ужин? — уточнил он.