По следам Лед-птицы

Глава 3

Не успел растаять в воздухе голос Мороза, как Василиса пришла в себя — и, кажется, только для того чтобы хорошенько из себя выйти.

— Где это видано?! — царевна возмущенно топнула ногой, забыв, что сейчас находится в гнезде и едва не пробив каблуком сплетенье тоненьких ветвей. — Вы слышали, что он говорил? Не ищу Снегурку… А что я сейчас, по-вашему, делаю?! Праздник он делать отказывается! Берендеевцев без подарков оставить хочет! Вот он — настоящий злодей, вот кто украл и Снегурку, и Жар-птицу, и Гамаюн, а сам заботой о внучке прикрывается. Спрятал так, что не сыщешь, хитростью взял, что не подберешься, но я его на чистую воду выведу, я его заставлю признаться. Прямо сейчас к нему отправимся, я все ему выскажу. Баюн!

Девушка призывно вытянула руку, чтоб кот поскорее вскарабкался по ней, но тот только застенчиво махнул хвостом.

— Не нужно так гневиться, Василисушка, — заискивающе мяукнул он. — Ну вернемся мы к Морозу, ну скажешь ты ему, что это он сам всех украл, так он же и тебя тогда украдет. Ты обо мне подумай, что я без тебя делать буду?

— Ты, девка, побольше Баюна слушай, он тебе плохого не скажет, — зыркнула исподлобья Яга.

Царевна насупилась: по ее выражению лица казалось, что если кот не пойдет сейчас с ней, то она в одиночку отправится к Морозу, а там — будь что будет.

— Сначала докажем его вину, а там и словим, — продолжал уговаривать ее кот. — Яга же тут нашла золотую крошку, нам к Кощею надо наведаться…

— Да зачем нам он сдался, если во всем Мороз виноват?

— А откуда тут золотая крошка? — парировал Баюн. — Не воровал он птиц, так и отлично, да может, совет какой даст, подсобит. В его замок надо путь держать

Кот перевел просительный взгляд на Ягу.

— Э, нет, голубчики, к Кощею уж как-нибудь сами.

— Да уж доберемся, как-то до вас же добрались, — съязвила Василиса.

Старуха только хмыкнула: уж больно норовистая девица — но возмущаться не стала. Сама такой была. Мотнув головой, скомандовала Ёжкиному коту полезать в ступу, сама запрыгнула туда и взмыла в воздух. Прокричав что-то на прощание, она в последний раз взмахнула метлой и — пропала.

Баюн с тяжелым вздохом проводил ее след и снова посмотрел на Василису. В его зеленых глазах читалась такая бесконечная мольба, которой просто невозможно было отказать, а розовый носик сморщился и казался совсем уж беззащитным.

— Нет, Баюн! Сам с дерева слезать будешь, я с тобой спущусь только головой вниз, — безапелляционно ответила на немую просьбу царевна. — Ты еще лучше меня это сделаешь.

— Ла-адно, — закатил глаза кот и, вцепившись когтями в кору, заскользил вниз. Задержавшись за пару ладоней до земли, чтобы не спрыгивать лапами прямо в снег, он дождался, пока его хозяйка спустится вниз и, довольно похрюкивая, точно был не котом, а маленькой свинкой, вскарабкался ей на руки. — Теперь можно и к Кощею отправляться.

— Я что, на ездовую лошадь похожа?

— Скорее на ездовую царевну, — себе в усы заметил кот, но так тихо, что девушка его не расслышала.

И снова замелькали холмы и просеки, лесные гущи и поляны, маленькие болотца и застывшие озерца. Василиса торопливо перебирала ногами, увязая в сугробах. Погода неумолимо портилась: злость Мороза все сильнее закручивала снежные вихри, заметая проложенные дороги, застилая глаза. Несколько раз царевна выкатывалась на речной лед — и, если бы он не был уже столь твердым, то наверняка бы провалилась в полынью. Елки щелкали по носу ее, царапали щеки, и Баюну приходилось отмахиваться от них, чтоб хоть как-то защитить хозяйку.

Горный край, до победы деда Василисы, Берендея I, над Бессмертным звавшийся Кощеевым царством, уже был близко. И без того твердая промерзшая земля становилась и вовсе каменной, а вместо частых заснеженных лугов и рощиц все чаще стали появляться холмы. Дорога стала подниматься, пока вовсе не пошла в гору, так что удержать равновесие на покатой скользкой поверхности становилось все сложнее.

Но вот вдали блеснул золотой шпиль, за ним показался еще один, а вскоре стал виден уже и весь замок Кощеев. Высеченный прямо в скале, он поражал своими размерами, казался неприступной крепостью, в которую неведомо как каждый раз находили путь доблестные царевичи. И казалось уж если не добраться сюда по-человечески, то и выбраться отсюда будет невозможно. Горная порода, точно податливая глина, послушно приняла ту форму, в которую обрядил ее Кощей; где нужно — стояла неприступной стеной, а где нет — была испещрена незаметными порами: то ли бойницами, то ли мышиными ходами.

Грозно взирал замок на путников своей громадой, но нельзя было поневоле не залюбоваться этим произведением искусства — так изысканно были инкрустированы его каменные стены изумрудами, рубинами, сердоликами, так изящно поднимались в воздух золотые купола и шпили, посеребренные снегом. Эта величественность даже немного пугала, и Василиса почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Шутка ли? Девица сама в лапы Кощеевы идет!

— Замяурзла?

Царевна недоуменно посмотрела на своего кота и поняла, что ее бьет мелкая дрожь. Пусть она шла и смело, и гордо, и не собиралась сворачивать с намеченного пути, да только страх все равно пробрался в ее душу, заботливо вынимая из шкатулки памяти дни, когда Кощей украл сначала ее старшую сестрицу, Василису Премудрую, а затем и среднюю, Василису Прекрасную.