По следам огнекота

Глава 8

Тропа вскоре увела нас от обрыва. Ёлки да ёлки, встретились вороны. Серые. Обкаркали нас сверху, но показать огонь не пожелали.

– Тепло, – объяснил их поведение Искра.

Я стиснула зубы и промолчала. Местное «тепло» тянуло на два градуса выше нуля. Может, на три. Под ногами чавкало: ночной снег припорошил грязь, но заморозить её не смог.

– Где в последний раз наблюдали огнекота? – спросила я.

Искра помолчал, потом уточнил:

– Огнекот действительно нужен вам только для видеосъёмок? Или вы желаете добыть шкуру для чучела?

– А что, это возможно? – спросила я.

– Лицензии на отстрел огнекота не выдаются, – злорадно сообщил проводник. – Вообще.

– Вот и славно, – заявила я. – Котик редкий и красивый, не хватало ещё лицензии на него выдавать.

Я не любитель пострелять из современного оружия по беззащитному зверью. Ладно, не совсем беззащитному, учитывая пирокинез, но в этом походе я лично собираюсь запекать на костре исключительно рыбу. Когда много лет снимаешь видеоматериал с наземными животными всех форм и расцветок, внутри устанавливается прочный барьер на их поедание.

Они же как родные становятся потом. Любители натурального продукта мне возразят, но я скажу так: вы себе как хотите, а я – не буду.

Да, от рыбной диеты порой светлеют волосы – а в некоторых мирах такая рыба, что волосы становятся фиолетовыми или ярко-красными, было дело – но ерунда вопрос, когда есть краски. А если они не помогут, можно и лысым черепом посверкать какое-то время, не беда. Все эти состояния при современных бьюти-технологиях и медицине обратимы.

Лес звенел птичьими голосами. Искра очень хорошо их различал и рассказывал, где какая и какой голос подаёт. Я вертела головой, но увидеть среди мохнатых хвойных ветвей маленькое создание невозможно.

Вот так, птиц не видно, а голоса – слышно.

– Смотрите. Во-он там!

Я берегла передвижные видкамы для кота и на птиц их не дёргала, хотя ух как хотелось! Но если сейчас истратить заряд, то потом будешь смотреть предмет своей командировки исключительно собственными глазками. Без права записи! Он ведь как назло покажется и очень близко подойдёт. Было уже в моей жизни подобное несколько раз, учёная.

– Большая синица. Раз, два… пять птиц. Смотрите.

– Где же она большая! – воскликнула я. – Маленькая же!

Жёлтая птичка в чёрной маске, с белыми щеками, с чёрной полосой по груди ловко прыгала по еловой ветке могла бы полностью поместиться в кулаке.

– Остальные синицы ещё мельче. Вы когда их увидите, сравните с этой и поймёте.

– Умилительная кроха.

– Слышите? Зинь-зинь-зинь… вот опять. Это её голос. Ещё зинзивером зовут, по издаваемому звуку.

Синиц в тот день мы повстречали немало, но всё жёлтых, больших, как выразился Искра. Обычная рядовая птица для заповедника.

– А вон те следы, это чьи? – с любопытством спросила я.

По размякшей земле тянулась цепочка раздвоенных глубоких следов. Одни были большими, другие – маленькими. Маленьких было не в пример больше.

Какой же зверь их оставил? Я попыталась припомнить информацию по заповеднику, но там было столько всевозможных зверей, что я и до середины списка не восприняла. Старая Терра, несмотря на ледяной век, оказалась богата на живность. И это учитывая, что не до всех животных дотянулись биоинженеры прошлого! Не получившие «горячую» паранорму, к сожалению, вымерзли.

Сейчас, насколько мне известно, биолаборатории восстанавливают исчезнувшие виды, но не все и не везде. Нарушить экологический баланс планеты легко, выправить потом – сложно, в ряде случаев – невозможно, и приходится приспосабливаться к новым условиям. Что не всегда приятно и почти всегда очень затратно.

– Где? – Искра завертел головой, высматривая следы.

– Вон же. Вон рядом с теми елями.

В следующий миг я оказалась за широкой спиной Искры, а как я там очутилась, сама не поняла.

– Тёплые ещё, – напряжённо сказал он, осматриваясь.

– А кто это? – с любопытством поинтересовалась я.

– Вепрь. Похоже, свиноматка с выводком. Чёрт, не повезло-то как…

– Вепря стоит бояться? – уточнила я.

– По деревьям хорошо лазите?

– Ну, умею…

– Рюкзак быстро скинуть сумеете?

– Что, так страшно? – осторожно поинтересовалась я.

– Да как бы так вам сказать… У зверюшки дурной нрав, острые клыки и малыши, за которых самка порвёт всё, что посчитает нужным порвать. А вот по деревьям прыгать они не умеют.

– Погодите, видкам достану…

Интересно заснять зверя, наводящего страх на такого человека, как Искра! Ах, да, вепрь, точнее, веприха, у нас тут с паранормой. Пирокинез у животного – биоинженеры прошлого попроще придумать ничего не могли?

Я спустила с плеч рюкзак, вытянула оттуда шарик видкама – ничего, есть ещё два запасных, – и запустила в воздух.

– Сейчас посмотрим, где они.

Видкам покружился над следами, я послала его за ёлки. Ничего. Никого.

– Видеовывод с камеры ориентирован мне на сетчатку, извините, – сказала я. – Так удобнее просто. Нет там никого… Ушли, наверное.

«Хр-р, хр-р, хрюууу» – раздалось слишком близко. Конечно, ушли. К нам за спину!