По следам сказок. Несколько сказочных историй

Ещё одна грустная рождественская сказка 2

Мне тогда едва шестнадцать лет минуло.

Как раз самый пик девичьих мечтаний разразился. И помчалась я в рождественскую ночь на берег нашей речушки под первой звездой желание своё загадывать по матушкиному наущению, в вечную принцессу обращаться. Подняла голову к тёмному небу, увидала огонь летящий к земле, выкрикнула своё глупое желание и услышала взрыв, превративший нашу деревушку со всеми её жителями в чёрную воронку. После чего благополучно лишилась сознания.

Пока тело в траве валялось, душа свою первую сказочную жизнь проживать принялась. И вот в чём ужас то. Я знаю, что родных и близких в одночасье лишилась. Мне выть волчицею от боли утраты хочется, а я принцу улыбаюсь и на балу вытанцовываю, ибо законов сказки нарушить невозможно, какие бы там кошки у тебя на душе не скребли.

Потом меня рыбаки, по реке проплывающие, заприметили и подобрали. Благо я в белом праздничном платье была, издали в глаза бросалась.

Одному из них я глянулась. Он не побрезговал, в жёны взял. Всё честь по чести, без баловства. Повезло мне, можно сказать. А могли бы потешиться, да в реке утопить.

Только я же теперь сказочной принцессой была, которая ни в огне не горит, ни в воде не тонет. И главная моя обязанность — сказочные жизни проживать, которые порой реальнее обычной моей жизни казались.

Как только где-то сказку сказывать начинали, так тут же сознание моё из тела вон. И опять в сказочном параллельном мире храброму юноше в короне в очередной раз отдаю свою руку и сердце, а он меня за это от очередного дракона спасает.

Или наоборот.

Только не в этом суть. Главное, глядеть уже друг на друга с принцем не можем, до тошноты опротивели друг другу, а всё о любви вечной и бессмертной распеваем. Дракону тоже, кстати, не меньше надоело огнём плеваться и с рыцарем драться.

Только сказка — это та ещё тюрьма. В ней пока весь свой срок не отсидишь, ни за что не выберешься.

Долго меня рыбак терпел. Любил, наверное, или порядочным оказался. Я даже успела ему детишек родить и вырастить. А потом как-то ночью не выдержал бедолага, когда я в очередной раз в обморок хлопнулась, положил меня в лодку, да и отправил по реке.

И, думаю, никто из соседей его не осудил. Чай, не в сказке жила и особой любовью не пользовалась. Больная, не особо приветливая, да ещё и хозяйка никудышняя. К тому же, подозрительно вечно молодая, ничем иным, кроме обмороков, никогда не страдающая и отвратительно удачливая.

Заподозрили во мне ведьму. А в то время это было модно. Чуть что с тобой не как у людей, так сразу же в воду, или в огонь. Мужинёк то ли догадывался, что меня так просто не извести, то ли извргом не был, но в лодку запас еды и мою одежду положил. Поэтому я вскорости пристала к берегу и в ближайший город потопала.

То, что в городе недавно чума царствовала меня не побеспокоило, даже обрадовало. Всё-таки надежда никогда не умирает даже у нас, у бессмертных.

В городе на лавку богатого купца набрела. У него очень кстати жена недавно умерла и обеих дочек чума следом прибрала. Заскучал купец без родни. А тут я вся такая пригожая, да молодая. Оглянуться не успела, как богатой купчихой стала.

Купца честно предупредила про обмороки. Он обещал лекаря поискать. Денег у него куры не клевали, поэтому мы с ним неплохо устроились. Я даже привыкать понемногу стала, как к сказочной жизни, так и к человеческой.

Купец хорошим дядькой оказался. Весь в делах, аки пчела. Занятой, молчаливый. С расспросами не лез, жить не мешал. Когда умер, всё добро мне оставил. Живи себе и радуйся вечности, пусть даже она уже поперёк горла стала.

Если бы не война, я бы, пожалуй, смогла бы с жизнью на какое-то время примириться. Даже молодость свою удавалось скрывать под новомодными тряпками и заморскими вуалями. Но войне, в отличие от сказки, закон не писан.

Город враги разорили, меня по миру пустили. Убить не убили, но потрепали знатно. Я даже чуток состарилась от огорчений и печалей.

Долго шаталась вместе с нищими по дорогам разных стран.

Разок даже к цыганам прибилась, хотя и была златовласою, как порядочной принцессе положено. Жаль только никому не нравятся подозрительно больные, вечно в обмороки падающие спутницы. И нищие, и цыгане старались держаться от меня подальше, боясь подцепить столь странную хворь.

А потом я встретила бабу Ягу и много чего про нас, несчастных узнала.

Как оказалось, нас таких много по свету шатается и вечная жизнь дело обычное, так как сказки пока что никто не отменял. Как только начинает кто в мире сказку сказывать, так тут же дверь в волшебный мир, словно занавес на сцене, людское воображение отворяет. И начинаем мы, этакие добровольно приговорённые, на эту сказочную каторгу играть свои бесконечные роли.

Бабе Яге всё же легче, чем принцессе. Она в лесу засела, в чаще непроходимой забаррикадировалась и звереет себе потихонечку, злобу копит. Почти со своим персонажем в единое целое слилась, людей честно ненавидит, даже каннибализмом увлекалась какое-то время, пока несварение не схлопотала.

А нам положительным героям совсем беда.

Ну, невозможно в реальности добрым оставаться, когда тебя несколько жизней подряд продают, предают, а то и вообще убить пытаются. Отсюда на лицо раздвоение личности. Большая часть бессмертных уже давно по психушках сидят и тихо друг друга ненавидят.

Я тоже там была, но потом образумилась.

Спасла меня, как это ни странно, вера в Рождественское чудо. После того, как войны отгремели и цивилизация всем на головы грянула, научилась я мыслить шире, накопленный веками опыт анализировать.

Если случилось это со мной и другими, значит чудеса бывают, и желания исполняются. У меня одно до сих пор в подсознании завалялось. Очень хочется от вечности избавиться. Одной человеческой жизни лично мне вполне достаточно. Да и со сказками пора завязывать, выросла из них давным-давно уже, пожалуй.