По следам зверя

Глава 25. Решимость, терпимость и расплата за нрав

– Не мельтеши, – раздражённым учительским тоном сказала Марина, отряхивая траву, – и не дёргайся. Что ты как маленький!

– Ты по мне крапивой водишь, ты чё! Я уже весь в пупырышку, мне жжётся! – ворчал Макс, недовольно вздрагивая. Ему сильно пекло, и периодически он невольно одёргивал руки и махал головой. На оголённом торсе то и дело проступали новые волдыри.

– Заговор доделаю, и всё пройдёт. Чем больше ты мне мешаешь, тем дольше я это делаю, – задумчиво ответила ведьма.

– Угу, – простонал оборотень, – какой толк от этого, если я превращусь. Мой мех то ты так не натрёшь. Ручки отвалятся.

– Гляди, чтобы у тебя ничего не отвалилось по дороге, – сказала Мара, наконец дочитав про себя последние строки заговора. Она набрала в рот дождевой воды из пластиковой бутылки и выпрыснула её в лицо парню.

– Это оскорбление или косвенный поцелуй? – съязвил Максим, вытирая ладонями лицо. Все ожоги от крапивы будто испарились.

– Готово! Теперь нечисть тебя не тронет. Ну, не должна по крайней мере, – ведьма начала собирать свои приспособления обратно в красный чемодан. Она встала и засобиралась уходить, но Макс аккуратно взял её за запястье.

– Ты переживаешь? – парень посмотрел на Мару с заботой и решимостью в глазах.

– Не то, чтобы переживаю, чай не впервой, – усмехнулась девушка. – Просто… Это всё так сумбурно и глупо. Я всю жизнь относилась к преданиям как к чему-то священному, масштабному, великому. А выходит оно каким-то комом.

– Эй, сильнейшая ведьма, – оборотень приблизился к Марине, нарушая все возможные границы. – Хочешь, уедем отсюда вдвоём, захватим чёртов вампирский дом и всех перебьём? Зачем нам рисковать стариками? Да и избушка ваша уже обветшала. Один удар – и сложится же.

– Если мы поедем к ним, тоже будем рисковать, – вздохнула ведьма. – Да и предание гласит, что «ведьмина обитель концом для мёртвых станет».

– Знаешь, в чём отличие между ведьмой и оборотнем? – улыбнулся Максим.

– Мне кажется, разница очевидна. От меня не воняет псиной, например, – засмеялась Мара.

– Мы вольны делать то, что захотим, – парень взял руку ведьмы в свои ладони и приложил к сердцу, – внутри нас – свобода. И только мы решаем, как ей распоряжаться.

Ведьма на мгновение затаила дыхание. Румянец пробивался к её щекам, но она старалась не позволять себе испытывать эмоции. Сейчас это было неуместно, впрочем, как уже много-много лет. Она смотрела в синие глаза Макса – в них бурлила молодость, решимость, энергия и что-то давно забытое. Мара отвела взгляд и потянула руку на себя. Оборотень послушно отпустил её.

– Тем не менее ты здесь по воле ведьмаков. Как и твои родители раньше, как и ты с сестрой сейчас. Такая уж это свобода? – Марина отвернулась от взгляда Максима, но ощущала его сердцем.

– Я здесь, потому что я так захотел. И я сделаю всё, что от меня потребуется. Как мой отец и моя мать однажды, – парень натянул футболку.

– Слова не мальчика, а мужа, – рассмеялась ведьма.

– Но не твоего, – язвительно ответил Макс, за что получил шарфом по лицу.

Тем временем Кирилл уже успел наведаться к Вассе. Обычно в ту комнату, где отдыхают прародители, заходить было нельзя, но сейчас он чувствовал, что может себе это позволить. Он больше не страшится их мнения, гнева или недовольства. Теперь он – главный ведьмак, и с ним нужно считаться, как с равным. Парень подошёл к кровати, которая в детстве казалась ему огромной, и преклонил колени, как подобает младшему. Он заговорил смело, рассказав всё, что произошло за последние недели. Во время рассказа Кирилл поглядывал на лежащих стариков, но те никак не реагировали. В конце своего монолога парень поведал и о планах вампиров, о том, как стремится сбыться то, что было заранее предрешено.

Спустя несколько мгновений Васса и Зара открыли побелевшие от старости глаза. Они медленно встали, словно каждое движение им давалось с трудом. Впервые за долгое время старики улыбались. Сухие морщины на их лицах немного подрагивали. Они знали, что так должно было произойти. Они ждали именно этого дня. Зара достала из рукава своей рубахи старую тёмную длинную ленту, на которой будто огнём была вышита вязь из символов. Кирилл их вспомнил – это знаки природы, каждый её элемент, каждая точка и запятая мира людей и волшебных тварей. Парень покорно преклонил голову. Прабабушка расплела его волосы и начала перебирать тонкими дрожащими пальцами непослушные локоны. Миротец сел слева от правнука на пол.

– Долго же ты шёл, Кирилл, – сказал старик сиплым голосом.

– Я добился своего так, как должен был, как хотел. И сейчас, мне кажется… Я уверен, что справился со своей ролью, – ответил парень, смутившись.

– Тьфу ты, – засмеялся Васса, – ума так и не набрался. Слышала, мать? Он говорит про роль, – мужчина исковеркал последнее слово, насмехаясь.

– Молчи ты, старый! И так загонял мальчишку. Никому не дал жизни. Все беды в Семье из-за тебя. Скажи спасибо, что он вообще пришёл, – Зара заботливо заплетала хвост правнуку, заговаривая ленту. Ткань будто вростала в волосы с каждым словом.

– Не было у тебя никакой роли, кроме одной – стать собой, – Васса ткнул Кириллу пальцем в лоб. – Ты должен был попервой понять кто ты, и кем ты хотишь быть. Я тебе говорил, что надо слышать природу и понять свой путь. А ты всю жизнь слушал других и шёл по истоптанным тропинкам. И вот те на те! Только в дебри полез – сразу силу обрёл. Неужто раньше допереть не мог?