По следу Атсхала. Проклятие

ЧАСТЬ II - Легенда Атсхалии: истоки. Глава 6

Грейстоун, Северная Атсхалия

конец XVII века

– Прошу тебя, Магнус. Я не вынесу, если потеряю его.

Айна заходилась в рыданиях. Белокурые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, вздрагивающим под старенькой шалью. Трясущиеся руки прижимали к груди крохотный свёрток.

Мужчина поставил в угол ружьё и быстро подошёл к жене. Отогнув уголок тонкого одеяльца, посмотрел на сморщенное безжизненное личико. Сердце пронзила жалость. Келиб. Сын. Судьба оказалась жестока к невинной душе. Ребёнок родился слабым, и сколько дней ему отвелось в этом мире, ведал один господь.

С запахом кореньев и отварами сестры Магнуса Хельги в доме поселилась не проходящая тревога. На столе грудились вскрытые баночки с целебными мазями. Увы, бесполезными. Ничто не помогало обречённому Келибу. Сын Мордоков умирал.

– Пойди к Наринге, – молила несчастная мать, глядя на суровое, обрамлённое чёрной бородой лицо мужа. – Прошу тебя! Ты же знаешь, кроме неё никто не поможет.

Как ни хотелось Мордоку обращаться к той, кого за глаза называли чёртовым отродьем, но изо дня в день смотреть на измученную отчаяньем Айну стало невмоготу. И Магнус сдался.

Являлась Наринга ведьмой или нет, в таёжном селении с уверенностью сказать не мог никто, а вот целительницей она была знатной. Вся округа рано или поздно посещала ветхую избу на болотах. Потерявшие надежду жители Грейстоуна, усмирив гордыню, обращались к старухе за помощью. Каждый шёл со своей бедой. Тайно, под покровом ночи, чтобы ненароком не вызвать пересуды и косой взгляд со стороны соседей. «Бесовщина и есть, – говорили те, – иметь дело с Нарингой всё равно что водиться с нечистью».

Да только целительский дар, коим щедро была наделена старуха, помог многим. Сохранил жизнь или поставил на ноги. Ни одному страждущему не отказала знахарка. А уважения так и не снискала. Всяк от неё старался отгородиться. И, примечая за деревьями сгорбленную, иссушенную годами фигуру во всём чёрном, предпочитал дать добрый крюк по сумрачной тайге и обойти ведьму десятой дорогой.

Глупый суеверный страх – единственная причина, по которой не любили Нарингу.

Мордок бережно взял свёрток с сыном и посмотрел в полные страдания глаза Айны. Женщина без сил опустилась на лавку и прижала руки к губам. По щекам поползли мокрые дорожки. Не говоря ни слова, Магнус снял с крюка толстый шерстяной платок и вышел из дома. В лицо бросился подгоняемый ветром снег. Охотник прижал ребёнка к груди, прикрыл платком и, глянув на стремительно темнеющее небо, направился в южную часть леса, где на болотах уединённо жила знахарка.

Ветхий домик, окружённый кривыми деревьями, утопал в глубоких снегах. Над покосившейся крышей вился белесый дымок. Сквозь щели в закрытых ставнях сочился скудный неровный свет. Наринга была дома.

По колено в сугробах Магнус приблизился к обметённому крыльцу – изнутри не слышалось ни звука – и громко постучал. Не дожидаясь ответа, решительно распахнул низкую дверь и, пригнув голову, вошёл в избу. Следом ворвался ледяной ветер, потревожив яркое пламя очага. По бревенчатым стенам забродили вязкие тени.

Мордок огляделся. Над печью свисали пучки сушёных трав и кореньев. В тёмных углах тусклой зеленью отсвечивали гнилушки. Закрытые ставни покрывали начертанные углем таинственные знаки. Магнус невольно прижал сына крепче к груди.

Сверху раздалось урчание, и в темноте полатей мигнули два жёлтых огонька. Со вздыбленной на загривке шерстью на свет выступил огромный чёрный кот и недобро покосился на незваного гостя.

– Что же ты так долго, Магнус Мордок? – проскрипел за плечом голос.

Вздрогнув, охотник обернулся. Позади стояла Наринга. От бестелесной фигуры, наглухо замотанной в длинную хламиду, веяло опасной таинственностью.

– Время течёт, Магнус. – В тени надвинутого на лоб капюшона странным блеском светились глаза. – Судьба не ждёт удобного случая.

Старуха скинула капюшон и пригладила костлявой ладонью седые космы.

– Сам не шёл и Айне запрещал. – Она проницательно посмотрела на мужчину, наделяя ощущением, что видит гостя насквозь. – Я знаю.

– Не суди, Наринга, – заговорил он с трудом и, глядя в лицо, исчерченное сетью глубоких морщин, признался: – Беда у нас.

– Ведаю я вашу беду. Задержались вы, Магнус. Сильно задержались. – Она протянула руки к свёртку, внутри которого угадывалось слабое шевеление. – Давай мальчика.

Придавив ростки суеверного страха, Мордок несмело передал сына, продолжая внимательно наблюдать за узловатыми пальцами старухи.

– Знаю, что ты думаешь обо мне, – произнесла та с укором. Положив ребёнка на стол, она скорыми движениями развернула одеяльце. – Все вы так думаете. Да только всякий раз за спасением бежите к старой Наринге.

Из вороха тряпок послышался слабый писк. Но тут же оборвался. Цокая языком, знахарка покачала головой и выпрямилась.

– Ступай, Магнус, – обернулась она. – Подожди за дверью. Не нужно тебе этого видеть.

– Да как же… – растерялся мужчина, делая шаг к Наринге.

– Ступай! – неожиданно твёрдо повторила та. В чёрных глазах яростно сверкнуло пламя очага. – Или не за помощью пришёл?