По темным заводям.

Глава 11

Глава 11

Зарянка рано поутру не ожидавшая лицезреть на прогулке жениха нежеланного, вела себя открыто неприветливо и на каждое слово свое возражение имела. Дерзила значит. А нарядный костюм царевича-полоза ее еще больше раззадоривал.

– Друг евонный значит с врагом бьется, а он убрался в кожи расшитые, в украшения заморские. И не стыдно тебе?

– А ты девица чего об Ардане кручинишься? Ему приспешники Куль-отыра на раз плюнуть, разогреться не успеет. Вскоре вернется – сама услышишь от него.

Но не сбылись предсказания царевича, до самой зимы об славном богатыре никто не слышал, куда после боя он отправился никому было неведомо, а тем самым временем царевич всеми способами старался приструнить мятежную невесту, а попутно забыть о сердечной страсти к прекрасной водянице.

С вечера дядька еще допекал.

– Отец твой ответ держать требует о свадьбе, а у вас с Заряной никак не сладиться, – сердито пенял на воспитанника наставник.

– Так держи. Ты же эту строптивую приволок, меня не спросил.

– Не о том думаешь, царевич. Тебе о детишках будущих радеть надобно, что ветвь нашу великую продлят и власть укрепят.

– Сам плохо радел, вот и оставь меня.

Обидные слова сказал царевич Агнию. Знал ведь, что все его сыновья младенчества не пережили, поэтому и пришлось искать стража узилища Куль-отыра от их царства у других. Жена дядьки поначалу никчемная была, самолюбивая да горделивая, со временем остепенилась, о младшем сыночке очень пеклась, оберегала – да все напрасно. С ним и ушла, не выдержав тоски. Пожалел Звенислав о речах своих, но извиняться не стал, не пристало ему.

Девушка сошла к краю берега и опустила ладонь в прохладную бегущую воду. «Куда же ты течешь реченька? Встретишься ли ты с сестрицей своей Песанкой? Передашь ли привет родным моим? Правда ли что не помнят они меня?» И тут же вода закружилась на месте и успокоилась гладким диском и словно в тумане различила Зарянка мать с отцом на застолье в Орешнике, Гридю с Ветринкой восхваляющих, семейного счастья желающих, а за плетнем обновленным Ладу, с подружками поющую, видать. «Выходит не обманул Агний – запамятовали они про свою дочь младшую, сестру единственную». Горестно стало. Вынула девушка из потока руку и заметила краем глаза, не успевшую скрыться за пологом невидимым, Лучезару. Вот кто ей видения открывает, и не ясно: стоит ли благодарить или же не от добра водяница боль душевную обостряет. Определиться с выбором помог жених принужденный.

– Вот хоть бы волосы ты прибрала красивее, тошно на твою косу смотреть.

– Будет для кого – приберу, – огрызнулась дерзкая.

– Коме меня никого не жди. Кто по своей воле на тебя позариться: бледная, скучная, одета как постирушка дружинная. Тебя в тереме за стол с гостями посадить стыдно.

– Тогда чего ты тут возле меня въешься? Думаешь мне твои волосы приглаженные, да бородка причесанная любы? Ты на девицу больше меня похож. Н-н-н-а здоровую только, –поняла Зарянка, что лишнего сболтнула, когда царевич над ней навис, а глаза его в гневе пожелтели, в щели змеиные превратились. Попятилась. – Не пужай! Ужи не жалятся как змеюки.

Смешно отчего-то стало молодому полозу, все не привыкнет он к тому, что невеста его змей обычных до смерти боится.

– Ты азбуку нашу когда уразумеешь?

– Запомнила уже. Слова складываем с Агнием.

– Так скоро? – подивился жених.

– Да. Дядька твой сказывал, ты сам туг в учении был, – соврала, зачем-то и тут же попалась.

– Дядька моим учением не занимался. У него в ту пору другие дела были, поважнее.

Вроде бы и разговор между молодыми завязывается, но неправильный какой-то, конфликтный.

– Гостей на днях важных ждем. Скажи, чтобы швеи тебе наряд по душе смастерили, а иначе из этой рубахи я тебя сам вытряхну.

– Не хочу я в ваши одежды тяжелые, да обувки тесные рядиться.

– Босиком значит лучше ходить? У тебя, верно, и ступни как у коня копыта натоптаны, – указал царевич головой на высунувшиеся из-под потускневшей вышивки на подоле маленькие пальцы.

– Да, нарочно натаптываю, чтобы пинаться больнее было, – нашлась с ответом на обидные слова девчонка.

Звенислав руку было потянул, за косу хотел взять, а дерзкая взбрыкнула, да не рассчитала и уселась прямо в прибрежную грязь с илом, только брызги кругом и на лицо серо-коричневые капли попали. Выскользнула в это время из-за покровов Лучезара во всей красе и давай смеяться над неуклюжей соперницей, жемчужинами зубов своих блистать. Зарянке – хоть реви от обиды такой. Зубы у нее самой хоть и белые, но не такие крупные да ровные. Поднялась, нарочно не спеша, рубаху отряхнула и медленно побрела назад. А водяница под руку взяла царевича и в лицо ему так ласково глядит, улыбается. Смотри мол: меня на какое чучело променял.

Если бы не этот случай – не поддалась бы Зарянка на уговоры и легкую рубаху не променяла бы на неудобные многослойные одежды, но выбора не осталось – не голой же ей ходить. Змеиные девы вужалки, изображая послушных помощниц, втихаря посмеивались над неуклюжестью и простоватостью будущей царевны владычицы. Зеленый цвет ткани совсем не шел к лицу девушки и придавал коже болезненный землистый цвет, а вышитые местами крупнее черные рисунки и вовсе уродовали ее фигуру, массивная кожаная накидка, подбитая мехом и скрепленная спереди узорной застежкой, тяжелым грузом ложилась на плечи, сковывая движения. Испытание нарядом довершали тесные башмачки со сложной шнуровкой золотой тесьмой, которая постоянно развязывалась. Когда такой ворох дорогих тканей, с возвышающейся на макушке громоздкой жемчужной коруной, вошел в тронный зал и едва не свалился, наступив на тесьму, Звенислав заметно побледнел. Представить гостям это нелепое существо, как вою невесту язык не поворачивался. Все присутствующие заметно оживились, повеселели, и только единицы сумели рассмотреть прелестное, наивное и смущающееся девичье личико.