По темным заводям.

Глава 12

Глава 12

Хорошо вечером дышится в густом ельнике. Молодежь шумными группами гуляет по тропинке между двух лесных озер, что за Дубровой от оживленной дороги укрылись. Ближнее озеро тиной за водорослями затянуло, там только лягушкам и вольготно. Второе – чисто, прозрачное, местами спуск в воду удобный пологий. Нет-нет, да кто-то из парней скинет рубаху, сверкнет молодым сильным телом и с разбегу, поднимая брызги, сиганет в воду, вынырнет ближе к середине водоема, глотнет воздуха побольше и обратно. Ребята помладше озоруют, толкаются в воде да мокрой глиной с илом кидаются.

Лада коровку домой проводила, маманю предупредила и к подружкам за новостями побежала. Вдруг у кого еще любовь сладиться и будет с кем поговорить о делах сердечных. Заметила на ближнем озере лодочку с катающейся парочкой, но издалека не признал кто ж в ней и дальше по тропинке отправилась. Весело, легко бежалось под шум листвы и многозвонные птичьи трели. Неожиданно звуки пропали, замерло все вокруг, тьма перед ней встала и вылезла из нее голова огромного полоза. Закричать бы, но голос пропал и тело словно обручами железными сковало, вздохнуть невозможно. Змей замер и прислушался к биению девичьего сердца, словно читал что-то в его лихорадочном ритме, затем вздохнул глубоко и исчез, как и небывало его. Девица очнулась, когда заслышала приближающиеся голоса, подол подхватила и домой бежать, прятаться от страсти такой, о которой и сказать кому боязно. А Ардан назад в тайгу метнулся, новое решение искать. Хотел он было вместо Зарянки сестру ее старшую в обмен за брата Куль-отыру предложить, помнил слова Агния, что сила в ней женская огромная укрыта, но прочитал в сердце девичьем любовь к храбру молодому и отступился, пожалел душу неокрепшую.

Приболела Лада после встречи страшной, мать с отцом ждать долго не стали и свели ее к дядьке ведуну. Там вся ужасающая правда и вскрылась: что про дочь меньшую все позабыть умудрились и пропажу днем с огнем не сыскать теперь. Ведун сразу смекнул что к чему и зачем полозам дев красть понадобилось. Успокоить убитых горем родителей, потерявшим уже второго ребенка, смог только тем, что жизни Зарянки ничего не угрожает и беречь ее полозы и холить будут, и в тереме царском она обитает. Опасение вызывал только вздорный характер девицы.

– Эх дурень я растакой, как это я сразу то не сообразил, кто и зачем следил за вами, когда вы с молодым Ясенем ко мне наведывались. Слаб становлюсь, а передать знания древние, умения знахарские, некому. Кто будет поселения наши от зла оберегать, когда я совсем занемогу?

– Что делать нам, подскажи? – причитая обратилась мать Лады к брату с надеждой.

– Подумать надо. Сетричницу у меня оставьте, я над ней обряд проведу, может боги и откроют свою волю или направят куда. Утром приходите.

Родители с тяжелыми думами отправились восвояси, а девушка, пригорюнясь о сестре единственной, присела на лавку возле дома. Дядька велел ждать прихода луны, ни есть и не пить покамест. С вечером лесная мелочь налетела кровушки попить, пищит вокруг, в открытые места на теле метит, донимает. Отмахнется Лада нехотя, да дальше голову на руку печально опустит. Как там Зарянка в чужих краях мается? Тоскует поди сильно? Иль и ее памяти лишили и о родне позабыть обрекли? Коли жив бы был их пропавший брат, ведун бы его к этим года уже обучил мастерству своему чародейскому, и была бы у них славная и молодая защита и надежда. А так? Эх, что думать о том, чему сбыться не суждено…

Щустро-шустро выбежавшая из-за угла маленькая мышка проскочила по тропинке и спряталась в высокой траве. Лада, ее заприметив, очнулась от дум. Комары и те уже на ночь утихли. Где же ведун, аль забыл про нее? Поднялась девушка, потянулась, расправила затекшее тело и за избушку завернула в поисках ведуна. А он, оказывается, времени даром не терял и к общению с богами-покровителями готовился, полянку подготовил, хвороста на костер сложил, отвар заварил.

– Пришла? – спиной почуяв за собой сестричницу, проговорил мужичок. – Значит время настало. Становись между колодцем и костром, молчи и жди покамест я не закончу.

Лада послушно прошла в указанное место, а когда набежавшее на луну облачко отплыло, ведомое ветром, на девушку упал холодный серебряный свет. Как это дядька так точно подгадал, диво – да и только.

Ведун тем временем неторопливо разжег костер, дым от которого не вверх стал подниматься, а по земле, словно туман клубами разостлался. И краски у дыма того не серые совсем, а словно сирени цвет, только чуть светлее. От того-ли что, чародействуя, дядька в огонь отвар плескал, или от порошков пахучих, дым не удушал, дыхание не сковывал, в глазах резью не отдавал. Показалось или впрямь ведун распрямился, вытягиваться стал? Нет не показалось, рос он на глазах, к небу тянулся, борода длиннее стала, по земле волочиться, и словно рога появились, изогнутые назад, как сабли у степняков. На Хозяина - козла ведун стал похож, аж смешно. Лада в ладошку прыснула, а дядька ей в ответ своим кулаком пригрозил – не нарушай мол серьезность обряда.

Вскоре возле ведуна возникли, залетали, закружились какие-то тени, в воздухе ощущался запах свежести, который обычно замечается после грозы. Ладе стало не до смеха, в голове помутилось, ноги подкосились, и девушка плавно в беспамятстве опустилась на влажную землю.

– Очухалась? – с заботой проговорил мужичок, поглядывая на открывшую глаза девушку. – Умойся да садись завтракать, родители скоро пожалуют.

– Что ты узнал?

– Всему свое время. Жди.

Через маленькую дырочку под окном сердито жужжа пробрался в избу черный шмель, и раскачиваясь вверх-низ целенаправленно полетел в свое убежище над полом, протиснул в щель свое тельце и затих.