По темным заводям.

Глава 14

Глава 14

Лада тихонько тряслась, сидя в прочной новой телеге, заваленной разным добром. Родители противиться воле богов, переданной ведуном, не посмели и быстренько свезли ее в городище. Вот только разыскать храбра Ясеня и вручить ему невесту ранее оговоренного срока дело оказалось не простым. Воин в то время в дозоре находился, пока нашли дядьку Гриди, с которым он в Дуброву наведывался, пока тот отправил посыльного за Ясенем, в общем ночевать пришлось на улице в поле, укрывшись под широкой телегой. Это хорошо, что дождь не хлынул и не замочил весь их скарб. Ясень прибыл рано поутру, на девицу даже не глянул, подозревая неладное в такой поспешности и в нарушении сговора, но в избу родителей ее на беседу позвал.

Долго что-то разговоры ведутся. Никак откажет храбр невестиным родичам, и возвращаться девке с позором в деревеньку свою. А изба у Ясеня хороша, добротна. На широких резных наличниках птахи сидят, на людей глядят. Под окошком кошечка пестрая разлеглась, котенка своего вылизывает, мурлычет. Возле скамейки черемуха с рябиной ветвями переплелись, тень в полуденную жару накинули. А уж как важно петушок во дворе перед курочками выхаживается, грудку выпятил, гребешком алым потряхивает. Вот бы на хозяйстве, сердцу приятному, тут остаться. Она бы храбру баньку хоть каждый день топила со службы ожидаючи, кашу бы варила, да маслом погуще сдабривала, а когда и блинки пекла. Размечталась Лада и не сразу заметила строгий взгляд несшей полные ведра на коромысле молодой женщины, которая подошла к избе, опустила ношу на землю и не терпящим возражения голосом приказала: «Чего сидишь то тут как ворона, ведра хватай – и за мной поспешай. Хватит округу потешать. Тоже мне невеста Ясенюшке выискалась». С растерянности перечить воли не хватило.

Когда вошли в горницу, у Лады дыхание остановилось. Как светло да чисто вокруг, вот уж точно не мужскими силами в доме порядок поддерживается. Не ужель Ясень злодеем оказался, над ней дурой наивной посмеялся, а взаправду жениться и не думал?

– А ты чего с утра пораньше явилась? Аль стряслось чего? – обратился храбр к молодице.

– То и случилось, что ты братец жениться удумал, а мне не сказывал.

– Так нечего еще сказывать было. А теперь сама видишь.

– Ничего не вижу. Девку всем на смех на улице оставил. Сам тут сидишь за голову держишься. Не мила стала?

Богатырь на Ладу глянул, в душе песня весенняя зажурчала.

– Милее прежнего! Да боюсь вдовицей раньше раннего оставить.

– Чего так, Ясенюшка?

– Вот родителям твоим сказывал: ворог на нас большим войском собирается. Сдюжим или нет – то никто не ведает.

– Один ты у меня из родных остался. Ребятишек своих покамест не заимела, да и будут ли… А так хоть твое дитятко понянчить удастся. Я тебя воспитала, и я свое добро на женитьбу вместо тятеньки с маменькой даю, если воля твоя на, то есть, – торжественно закончила сестра храбра.

Взмахнул молодец волосами густыми, словно сомнения стряхнул и к невесте метнулся, за руки взял:

– На том и порешим Ладушка, если ты согласная. Батюшка мне твой всю причину поспешности такой растолковал.

– Была бы несогласная, разве проделала бы такой путь дальний?

Мать в уголочке краешком рукава слезы утирала, последнюю дочь у чужих людей оставляя, да доля материнская такая – не убежишь. Статная она была в молодости, волосы чернее воронова крыла, но скорбь по потерянному сыну рано посеребрила ее виски, проложила складки возле более не смеющегося рта. У отца у самого, после похищения Зарянки, седина в бороде русой заметнее стала. Жили душа в душу да по совести, зла никому не желали, гадостей не делали, а воно как судьба распорядилась – без детей родимых в доме оставила.

Погостили малость родители в стенах новоиспеченных молодоженов, да и восвояси подались. У соседей в Дуброве и своих дел невпроворот – еще и за их хозяйством приглядывать, да за бабкой Просиньей ухаживать. А то что враги не дремлют, так может и не дойдут до них вовсе, свернут в сторону побогаче. Сколько раз уже набегами да разорением пугали, а беда обходила кря ихние, ведунами от лиходеев береженые болотами топкими загороженные.

Сестрица у Ясеня хоть и строгая, но очень дельная да справедливая оказалась, Ладу с душой открытой приняла, по хозяйству что к чему растолковала, кому следует возле городища представила. И муж у нее хорошим человеком был, только домой редко появлялся, поскольку с другими рубленниками терема да дома по округе возводил. Топор у него в руках играл, а слава об умельце впереди бежала. Избу Ясеня он ставил, на месте старой клетушки, той самой, что досталась рано осиротевшим детям в статок от почивших родичей, и на ворота дубовые самолично конька резного смастерил, коего ни у кого другого нет.

Храбр с дозоров домой поспешал, за молодую жену переживая: как она там одна справляется, с соседями ладит ли? Вот и в этот день Ясень домой примчался, соскучившись, и повел свою Ладу к речке, что меж домами протекала, за свежей рыбкой, мальчишками словленной. Задержались на мосту, любуясь ярким отражением на воде зеленых деревьев, что густо росли по берегу, да силуэтами лодчонок легких плавно покачивающихся на легкой зыбке. Благодать! Раздолье духу! Зверек какой-то из кустов с громким шлепком в воду нырнул, только темная головка вдалеке видна. Неужели бобры вернуться надумали, а ентого заслали разглядеть тут что к чему. От этой напасти несколько годков назад едва избавились, когда бобры запруды на притоке выше по течению поставили, округу затопили, деревья и луга погубили. Пока молодые гадали, что же за животина с берега сиганула, догнал Ясеня другой богатырь и передал весть печальную, что немедля собираться надобно на сечу смертельную, враг на подступе. Даже времени на прощание у молодых не осталось. Старались Ладу сестра Ясенева успокоить, да Галинка из деревеньки домой возвернувшаяся, но страх перед супостатом и на них тень навел, за родных душа разболелась.