По темным заводям.

Глава 20

Глава 20

– Нет ли вестей от славной дружины нашей? – взволнованная Галинка нет да нет заглядывала за новостями к Ладе.

– Покамест не доносилось, – подавленно ответила горемычная молодая, понимая, о чем кручинится новая подруга. У нее самой дите под сердцем, а как его растить станешь, когда враг вокруг степным волком бродит, богатую добычу чуя? Рать бессчетная на пороге близких совсем селений стоит. – Скоро осень настанет, урожай с полей уберут, тогда подлец и челюсти свои сжимать примется.

– Да как же от беды этой лихой нам посадским укрыться?

– Слыхала я, что за подмогой в другие земли наш воевода гонца заслал. Обратных вестей ждет со дня на день. Только до снегов нам самим обороняться придется. Раньше не поспеют.

На ту пору в вольготном лагере супостатов раздор зародился. Одному вождю привиделось, дескать батыров вести надо на юг: там добыча богаче и сопротивление не такое ярое. Другой желал продолжать захват на север, зная, как много злата и серебра добывают в тех краях, не зря же они много дней провели в пути обходя края со скрытыми от людского глаза, но тем не менее пугающими своей непредсказуемостью и опасными оборонными технологиями таежными городами. Разделившись объединенные силы теряли преимущество в многоразовом перевесе над оборонявшимися. Не признавая притязаний друг друга призвали за советом могущественного древнего шамана- четкерлера и с опаской ждали его мудреных пророчеств после обращения к духам природы ээзи.

Но невиданные глазу вездесущие духи не спешили отзываться на музыку демир-хомуса, оживляемого дыханием потомка четкерлера, и с насмешкой взирали, как тот в перерывах усиленно трясет желтыми волосами, извергая ругань в серый дым напрасно догорающего кострища.

Предводителем, желающим идти в мокрые земли, покрытые топкими болотами, но богатыми всем чем земля послала и был бывший побратим Ардана Чайзат. Помимо прочего добра, влекли его залежи речного жемчуга в сундуках местных купцов. Витые ожерелья из перлов очень ценились в его родных степях, за свою редкость и недоступность. В то время жители лесного края с легкостью добывали сотни речных жемчужниц ежедневно, вынимая из них бледно-розовые или молочные, отливающие холодным лунным светом, неровные бусины. Умелицы проделывали в добытом отверстия и нанизывали на крепкие нити, а затем, подбирая по размеру, мастерили многорядные украшения. Тяжесть от той красоты подчеркивал высокий статус любой счастливой ее обладательнице и потому торговалась дорого. За один головной убор, обильно расшитый речными перлами, возможно было выменять целый табун молодых быстроногих коней, задобрить духов за грехи рода до пятого колена, или же взять новую жену из знатного рода степных властителей.

Чайзат мечтал о младшей дочке вождя племени, обитавшего за красным горным хребтом, и торопился преподнести выкуп, пока кто другой не опередил, и не сосватал луноликую прелестницу. Первая жена Айхерел, прежде вызывавшая восторг и жажду обладания, подарив предводителю двоих наследников, утратила стройность, поблекла в глазах своего ненасытного до женских ласк мужа. От радужных представлений отвлек громкий вопль выбившегося из сил шамана. Четкерлер, утративший малейшую надежду на снисхождение к нему духов, упал на колени с потухшим взором и словно заговоренный медленно-медленно стал посыпать желтые патлы сорванной под ногами мятой травой.

Второй предводитель пнул незадачливого шамана и плюнул в его гадкую пыльную рожу.

– Может духам жертва нужна? У нас есть захваченные по пути невольницы.

Ээзи заволновались. Они ценили жизнь в любом ее проявлении, и считали величайшим злом умерщвление кого бы то ни было, да еще и в угоду глупой бесполезной потребности. Между призраками завязался спор: куда бы этих кровожадных негодяев отправить? Одни предлагали скрыть с глаз долой в вязких болотах на потеху тамошнему водяному, другие увести в высокие горы на игрушки птенцам пернатых хищников.

Четкерлер и слова не успел произнести, как в центр вытоптанного его босыми ногами круга приволокли двух светловолосых девушек – двойняшек. Несчастные затравленно озирались, комкая подолы рваных рубах, и под жестокими взглядами окружавших воинов мысленно прощались с жизнью. Острые клинки батыров уже сверкнули, кровожадно рассекая воздух в предвкушении мягкой плоти.

Один из молодых ээзи, не теряя времени, пнул бездарного шамана под зад, отчего тот подскочил, и приняв невидимый удар за сигнал, принялся играть тянущуюся жуткую мелодию о смерти. Возмущенному духу не оставалась иного, как влиться в напрасно топчущее землю бестолковое тело, дабы явить волю духов устами желтоволосого. Все воины со страху пали ниц, как только увидели опустевшие прозрачные глазницы предсказателя.

Никем не удерживаемые невольницы робко пятясь, вначале ползком, потом более уверенным шагом скрылись за спасительным поворотом меж трех густо поросших кустарником пологих холмов. О них даже не спохватились.

Бестелесные ээзи кружили над толпой согнувшихся на коленях батыров, с интересом всматриваясь в людские сердца и с каждым дуновением ветра все сильнее разочаровывались. Редко какое из них полыхало теплыми лучами любви и добра, намного чаще встречались сероватые всполохи алчности, корысти, и бронзовые невероятной жестокости. Попадались и полностью гнилостно-черные, бьющиеся ожесточеннее, четче и тем ужаснее. Как не странно, из груди предводителя Чайзата, одного из немногих сочился голубой цвет преданности и безоглядной храбрости, благодаря которому его войско и не было отправлено на потеху болотному водяному. Другим же по наущению шамана предстоял бесславный и изнуряющий многодневный путь через горный перевал, бежать с которого в рассыпную они будут без оглядки и без своих военачальников. И только единицам посчастливиться вернуться в свой аал, а не оказаться в плену у ожесточенных за прошлые опустошительные набеги народов или не заблудиться в краях безлюдных.