По темным заводям.

Часть 2 Глава 4

Глава 4

Над посадом зависла мрачная тишина. В последнее время стало казаться, что небо превратилось в болото, из которого, не переставая на землю лились вперемешку снег с дождем. Дороги под ногами превратились в склизкую массу, повозки застревали в начале пути, провиант доставлялся малыми объемами на лошадях. Морозы, привычно потрескивающие зимой, отступили и не возвращались. Ни тебе искрящего снега, ни пушистых шапочек на елях в лесу, птицы и те не взлетали выше потемневших вершин, укрываясь между ветвями от непогоды.

Сырые дрова долго тлели в давно остывшей печи, разгоняя дымом жирных пауков, заселивших пустоту.

– Своей волей говоришь ушла? – все никак не мог поверить в случившееся Ясень, неожиданно появившийся в стенах своего дома.

– Своей, – с прискорбью подтверждала сестра, стоя перед братом с понурой головой, словно это она виновата в предательстве Лады.

На широкой пыльной скамье примостились трое ребятишек другого племени. Их ввалившиеся глаза на истощенных лицах говорили о многом. Сюда они прибыли в надежде обрести новый дом, семью и заботу, а произошло что-то непонятное им, но явно плохое. Вон как здоровенный храбр убивается, с горя со скамьи подняться не может.

Сквозняком распахнуло дверь настежь. Качаясь, заскрипели ржавые петли. Ворвавшийся ветер полоскал из стороны в сторону грязную занавеску на входе. Разгоравшийся было огонек вспыхнул и затух. Все молчали, никто не решался встать и прикрыть дверь.

Первой спохватилась молодая женщина.

– Мы чего энто рябятишек мучаем? Давайте ко мне в дом. Гостей не ждала, но чем попотчевать найду. Там и обогреетесь, – сказала, и робко взглянула в глаза брату.

– В груди, словно раскаленным железом прожгли, – в ответ посетовал храбр. – Но ты права, не зря я их в такую даль от беды тащил, чтобы в родном посаде уморить. Сироты они. Как сейчас поступить ума не приложу.

– Было бы над чем думу думать. Нам вот своих родных детишек видно дождаться не суждено, а эти отрадой в жизни станут.

– А муж как примет такую новость?

– Вот пойдем его самого и спросим. Он как раз домой воротился.

Старший мальчик, лет четырех от роду, толкнул в плечо другого притихшего рядом и шепотом спросил: Эта чо-ли мамкой будет? Второй встрепенулся, принялся настороженно вглядываться в незнакомое лицо. В то самое время младшая девчушка в широченном старом сарафанишке, явно с чужого плеча, соскользнула с высокой скамьи, неуверенно подошла к Ладе и ухватившись за подол вжалась в ее ноги, вдыхая забытый аромат тепла и чистоты.

– Ну вот ведь… – развела руками женщина, продолжая следить глазами за братом.

Ясень поднялся, пошатываясь сделал несколько шагов и вмиг подбежали мальчонки, уцепились своими ручонками за его сильные пальцы, стараясь поддержать того, чьими усилиями в них еще продолжала теплиться жизнь.

Из дома вышли хором, и под внимательным сочувственным наблюдением случайных встречных направились по улице вдоль разбухших от сырости ворот, почерневших заборов и стен. Народ сразу судачить принялся. Событий таких мало случалось, чтобы языком помолоть было о чем. А тут вон какая невидаль.

– С кем это он сразу троих мальцов нажить сумел? Поди, жена с того и сбежала с другим, что прознала о сопернице?

– Ты что слепой? Не видишь: не нашей они породы.

– Так вон та меньшая, очень ликом с храбром нашим схожа. А зачем тогда он их в дом притащил?

– Зачем – зачем… А мне пош-то знать? Притащил – значит не чужие ему.

– Вот и я про то.

Прямо до дома любопытные созерцатели довели шедших, а потом еще долго терпеливо ждали, чего произойдет, оставаясь на страже за широкими резными воротами. Не до терпели.

Ворота отворились ближе к рассвету, когда небо чуток посветлело и ночь уступила свои права зарождающемуся утру. Вышел из них один храбр, отошел на расстояние, оглянулся и долго смотрел назад, мысленно прощаясь со своей прошлой жизнью. Затем забрал коня со своего двора и выехал первым из посада. Дверь в его доме так и осталась не запертой: вдруг кому изба добротная еще сгодится.

Путь Ясень держал назад на крайнюю заставу к лесному народу. Он и отпросился то у старшого ради ребятни, выбрал самых ослабленных, которые до весны не протянули бы вовсе. Надеялся, конечно, с женой милой свидеться. Ан вон как вышло. Другой ей люб стал. Сердце все еще жгло болью измены, но мысли становились яснее, и точнее виделась цель. Храбр знал, что сейчас как никогда он нужен беззащитным маленьким обитателям их укрепленных стен. Мясо странного зверя, схожего с медведем, быстро заканчивалось, а новой добычи никому на удалось сыскать. Вот и задумал Ясень обойти ледяную стену по краю. Зверь-то разуметься пришлый был, и надо выяснить откудова он такой невиданный доселе явился. А там глядишь и причина студеных дней выясниться. Не просто же так ледяные языки из земли вылезли.

Родной посад, крутые угоры, сестрица единственная остались позади, как и вся прожитая недолгая, зато честная жизнь, со своими радостями и частой болью утрат. Больше никаких привязанностей нельзя допустить, но и человеческий облик сохранить надлежит во имя будущих поколений, которые он сам себе поклялся оберегать от вероломства и насилия. Не должно быть такого, чтобы в богатом краю, вдруг люд от голода погибать начинал. С такими праведными мыслями дорога делалась легче, словно лес расступался перед добрым человеком, а пути сокращались, переставая водить кругами. Ясень и не заметил как скоро оказался возле знакомых стен, за которыми раздавались строгие указания дружины и тихие торопливые шажки приютившихся страдальцев.