По темным заводям.

Часть 2, Глава 8

Глава 8

Тем временем Лада не без помощи степняков добралась до пещер, где обитал брат. Запах трав и настоев показался таким родным, словно она вновь оказалась в родном краю возле избушки дядьки ведуна. Осторожно ступая по острым краям молодая женщина поднялась и заглянула вглубь. Пучки трав сушились на веревках, натянутых вдоль одной из стен, на которую не падало яркое солнце, ровными рядами на полках стояли глиняные горшочки и кувшинчики со всевозможными зельями, а в дальнем углу виднелась постилка на полу, на которой по-видимому отдыхал ведун, все же чуждый этому племени. Белотура в пещере не оказалось. Уставшая от изнуряющего пути тяжелая женщина опустилась на убогое ложе и вскоре погрузилась в сон.

Строгий окрик на непонятном языке вырвал из сновидений. Незнакомый грозный седовласый мужчина навис над ней, презрительно рассматривая. Через какое-то время черты его смягчились, и он воскликнул, узнавая: «Лада, ты ли это?»

– Белотур? – не веря в свое предположение, уточнила женщина, вглядываясь в глубину ярких голубых глаз на обветренном темном лице, испещренном мелкими морщинами.

– Совсем не узнаваемым стал? – усмехнулся хозяин мрачного обиталища.

– Братец милый, что с тобой сотворилося? – воскликнула Лада, глядя с каким трудом сгорбленный ведун передвигается вдоль старой лавки.

– Бежал несколько раз. Все грезил в края, где детство провел, воротиться, запах леса хвойного вздохнуть. Далеко уходил, а все равно отлавливали. Били, но не до смерти. Нужен я им, раны врачевать никто тут не обучен. А после последней попытки жилы выше ступни порезали, тепереча точно не сбегу. Расскажи лучше: каким ветром тебя сюда занесло?

– Сама пришла, по доброй воле своей.

– Сама?! – отпрянул ведун.

– Долгая история, братец. Присядь рядышком, вижу, что тяжело тебе стоять, – и незваная гостья приступила к своему грустному повествованию.

Лицо Белотура сделалось совсем темным, словно солнце закатилось за край земли. Притом ведун молчал, не перебивая ни жестом, ни восклицанием, и глядел в одну точку прямо перед собой.

–Айаса знаю. Было как-то – помог ему из холода смерти вырваться. А он значит мне злом отплатить решил: сестру от мужа законного увел.

– Сама я виновна в том, признаю, – боязно было Ладе под проницательным взгядом изменившегося до неузнаваемости брата ответ держать.

– Выходит, надежда остается на Зарянку, в том, что она даст нового ведуна земле родной на защиту.

– Ой, Белотур! С сестрицей еще большая беда приключилась. И весточки о ней: жива ли, нет.

Когда младых лет старец узнал, что в краю, душе заветном, твориться, чуть умом не тронулся. Не будь Лада на сносях – выпорол бы со всей мочи, чтобы навсегда забыла, как на мужиков заглядываться. Она же ведала, что не можно сородичей своих без защиты, и врачевания оставлять. Ее младенец – последняя искорка древних знаний, передающихся в их роду по мужской линии. А она – баба непутевая, поперлась за полюбившимся врагом к коварным степнякам, которые веками разорения приносили всем окружающим народам. Полозы хитры, им женская сила людская нужна для спасения от вымирания. Вот Зарянку и умыкнули. А эта! Будущее рода врагам своими руками дарует. То, что малец народится, опытный в знахарстве Белотур сразу распознал.

– Воротиться тебе надобно, Лад. Пока основные силы ушли сражаться с Куль-отыром, тебя никто не спохватится.

– Кто такой Куль-Отыр этот?

– Враг силы неведомой с огромной армией подземных скользких тварей. В наших краях от нем только бывалые купцы слыхали, да не верили, что не выдумки о нем сказывают.

–Братец, а как же я ворочусь?

– Тем же путем, что и сюда прибыла.

– А дите? Ведь по дороге разрешусь.

– Вижу. Скажу где по пути укрыться на время. А как окрепнете- домой путь держи.

– Айасушку увижу ли?

– Пущай он за тобой идет, ежели дорога сердцу его.

– Так народ же на меня люто ополчится

– За дите твое простит. А мужа найди, да в ноги к нему упади – глядишь зла тьмы густой лапы от дитя отведешь.

– О чем ты братец?

– О судьбе той, на которую ты своим распутством сыну уготовила. Тьму проклятия за собой тащишь.

Совсем женщина загоревала. Вот на брата надеялась. Думала, раз он почитаем, значит ничем не обделен, богат и за нее слово замолвить сможет. А оно вона как обернулось. Брат не по своей воле на чужбине мается и не ради платы исцеляет степняков этих жестоких. Как Айас говорил: в омуте ее место. Видать так и закончит, только дите свое спасет изначально.