По темным заводям.

Часть 2, Глава 11

Глава 11

Зима выдалась особенно снежной. Калитки не открыть, ворота не отворить пока груды снега, нападавшего за ночь, не перекидаешь. Зато ребятишкам раздолье: в снежки играть, снежные комья катать, фигуры лепить. Проваливаясь по колено в рыхлый снег, они бегут со дворов друг другу навстречу, только распахнутые полы полушубок веют на ветру. Смотрит на них Ветринка, сердце радостью наливается. Вот если бы у них с Гридей дите народилось, может быть по-другому мужнина родня к ней относиться стала.

Тяжело молодой жене в доме Гриди жилось. А как возвратилась она с заставы с вестями, что муж ее следом за дружиной на чужбину страшного врага побеждать подался, так совсем затравили несчастную.

– От тебя мужик на войну сбежал, – зло выговаривала свекровь.

– А как не сбежать от пустой жены? – вторила матери сестра Гриди. – Вот привезет себе иноземку, детей нарожать способную, а тебя домой с позором воротит.

– Пустое вы баете. Лишь бы живой возвернулся! – пытается противостоять Ветринка.

– Он чай не воевать отправился, а в извозе пособлять. Вернется с богатой добычей, – возражает сестра.

Мать шумно вздохнула. Неспокойно ей за сына старшего. Чего он ни с того ни с сего решился податься в края дальние, когда отцу помогать некому окромя его?

– Поди воды натаскай в мыльню, – приказала она снохе. – Батька вечером уставший из лесу возвернется, попариться захочет.

– Так я же вчера наносила. А мыльню не топили.

– Вчерашняя застоялась. Неси говорю. Не переломишься. Харчи наши за дарма есть собралась?

Мать Гриди вроде не зловредная от природы была, но временами неприязнь к снохе и тоска по сыну выливались в несправедливые укоры и пустые бессмысленные указания. Вот и сейчас ее глаза метали искры на перечащую ей Ветринку. Хороша она, глазам люба, вся в родительницу, на которую в свою бытность отец Гриди заглядывался, да другой из-под носа ее увел. С прожитыми годами, за семейными проблемами, прошлая ревность поутихла, но совсем не сгинула. Помнила она, что посвататься к ней хозяин решился от отчаяния, и желая отмщения выбрал невесту из ближайшего дома перед окнами матери Ветринки. За то и поколачивал немилую жену по малейшей провинности или просто под дурное настроение. Одна отрада в неудачном браке родителей – старший сын Гридя. И красив, и силен и на ум скор. Внуков бы от него нянчить, а сноха пустая все ходит. Ветринка, понимая всю бесполезность перебранки, наскоро накинула на плечи шубку, прыгнула босыми ногами в валенки, схватила ведра на коромысле и бойко выскочила за дверь. За прошедшее с утра время, весь двор сровняло снегом, расчищенную прежде тропинку не видать. А как ко ключу в овраг спускаться? Сугробы по пояс. Оглянулась молодая на теплую избу, смахнула горькую слезу, и пошла напролом плотный снежный покров уминать, вздрагивая от холода набивающегося под подол снега.

В логу ветер не задувал с такой силой как на горе, и Ветринка быстро выбралась на вчерашнюю тропу, по которой спускалась за водой. Ближе ко ключу, множество следов, оставленных другими ногами с обеих сторон, пересекались и дорожка становилось вполне проходимой.

Только подобравшись к мосткам, молодая рассмотрела одинокую фигуру, полоскавшей в ручье белье. То была мать Лады и Зарянки. Ключ возле Дубровы совсем под снег ушел. Набрать воду еще можно, а полоскать – мучение одно. Видно к Орешнику все будут до оттепели ходить. Испытывающая чувство вины Ветринка старалась обходить эту женщину стороной с тех самых пор как к ней Гридя посватался. Но не возвращаться же в гору по сугробам с пустыми ведрами? А подойти боязно.

Пока горемычная переминалась с ноги на ногу в нерешительности, полоскавшая выпрямилась, расправляя затекшую спину, и случайно обернулась в сторону деревни.

– Ветринка, никак ты за водой? Проходи, набирай, я малость передохну пока, – приветливо обратилась мать бывшей подруги.

– Благодарствую. Да я и обождать могу. Вон у вас как руки окоченели. Простудитесь.

– Иди, не робей. Ничего со мной не станется. Я каждый день за мамонькой стираю, как слегла она от старческой немощи.

– От дочерей вестей так и нет? – поинтересовалась молодая, да спохватилась. Не желала она боль чужую бередить.

– Ни одной. Сердцем чую – живы они. А в каких краях пребывают, о том не ведаю.

– Может помощь какая вам нужна?

– Справляемся. Но вот если поговорить захочешь – заходи. Знаю я про выпавшую тебе долю в супружестве. Не пойму одно, радоваться или горевать, что не Ладе она досталась. Зла не держу, ты не думай. Каждому – свое. А поговорить найдем о чем: и детство ваше радостное повспоминаем, и долюшку женскую обтолкуем. Бабка Просинья все еще в здравом уме, хоть и лежмя лежит. Она, верно, будет рада гостье.

Ветринка к тому времени уже ведра набрала.

– Не ведаете, какая тяжесть у меня с сердца спала. За добрые речи вам, – и поклонилась она славной женщине до самой земли. – Забегу обязательно при первой возможность.

– Будем ждать.

Вверх бежалось неожиданно легко, словно ноги сами несли вперед, а полные ведра на коромысле совсем ничего не весили.

В доме уже поджидало долгожданное известие от Гриди. Из городища к свекру прибыли сани за мёдом, и возничий уже семейству поведал о том, что рать благополучно добралась до остальных войск и готовится к сражению. В тех краях нет холода и снега, тяжелые зимние одежды оказались дружине без надобности. С обутками проблема случилась – жарко ногам. Гридя, немного уразумел в сапожном мастерстве и наскоро мастерит хоробрам поршни из того, что удалось раздобыть в краях чудных. Семье послал гостинцы – фрукты невиданные, подсушенные на веревке, а жене любимой – браслетик тоненький из маленьких стеклянных бусинок. На словах велел передать, что скучает очень и чтобы ожидали его в полном здравии.