По темным заводям.

Часть 2 Глава 12

Глава 12

Ясень удивлялся жизненной мощи своего храброго спутника. Вот в нем самом силу поддерживает проклятый кристалл, не будь его – он давным-давно бы лежал в толще снега или льда, похожий на ту самую замороженную рыбу, которой потчевал его новый друг. Вот и ныне Гиэву шустро перебирает ногами по застывшему снегу открыв лицо на встречу студеному ветру и все ему не почем. Иней с лица ототрет и даже кожа не покраснеет. Оглянется на тащившегося позади здоровяка, щелочки-глаза пуще прищурит и улыбнется ободряюще. И не важно, что во рту не хватает половины зубов, от его улыбки спокойнее как-то становится и теплее.

Храбр знал, что спутник торопиться к своей семье, у него родился второй сын и жене тяжело управляться одной по хозяйству. Старые родители за детьми конечно приглядят, очаг поддержат, но дел мужниных никто не сумеет всех охватить. На соседей надежды тоже мало, у каждого своих собственных забот и обязанностей хватает. Гиэву уверяет, что рядом с их стойбищем оленьи стада пасутся. И если не найдут они источник ледяных щупалец, так хоть питание для лесного народа добыть получится.

Солнце уже вовсе не всходило на небе. Зато луна, как немой свидетель переживаемых трудностей в пути была им верна и не оставляла в кромешной тьме надолго. К огненным вспышкам, окрашивающим небосвод, словно кто-то незримый разливал краски на полотно, Ясень привык и более не дивился. Последнее время он шел ни о чем не думая. Боль, вызванная предательством Лады и вероломством Айаса, затихла, оставив лишь обрывки воспоминаний и горечь пустоты. Находясь в ледяной пустоте, храбр по-новому оценивал человеческие поступки. Казалось он утратил обычное человеческое свойство таить обиду. Волновали только оставленные на заставе голодные дети, товарищи, пытавшие сохранить всем жизнь и найти выход из сложившегося гибельного положения. Они могли просто уйти, вернутся в посад и забыть погибающий лесной край Низколесия как страшный сон. Но не к тому их матери родили на свет, чтобы животы свои спасая, бросить детей одних на погибель. А взять в путь всех их никак не можно – большая часть малышей и половины пути не перенесет.

– Странная птица нас преследует. Ты не замечаешь? – обратился Гиэву к задумчивому спутнику.

– Сова, только белая как снег. Я и раньше таких видал. Что тут странного?

– То, что летит она за нами. Нет тут ее обиталища. И глаз таких голубых у птиц не бывает.

– Голубые говоришь? Как ты рассмотреть в темноте смог?

– Я ее раньше еще заприметил, когда светило выглядывало на короткие мгновения. Думал с тобой она. Потом понял, что не ведаешь ты о ней.

– Хм. Поди не за нами, а за объедками от рыбы путь держит?

– Я так же подумал. Оставил кусочек, когда на отдых останавливались – не притронулась.

– Да чем она нам страшна? Чай не мыши мы. Пусть летит, раз ей так надобно.

Гиэву, сетуя на недальновидность и рассеянность здоровяка, поцокал языком и засеменил дальше. Ему уже чудилось, что места вокруг знакомы и встреча с семьей близится с каждым шагом.

– Эта скала посреди пустоты стояла раньше на берегу большой реки! – ужаснувшись воскликнул спутник, и бросив на Ясеня взгляд отчаяния, бросился вперед.

К тому времени, как храбр настиг своего друга, тот голыми руками разгребал ледяную корку снега, завывал и рыдал, словно ребенок.

– Тут. Тут дом. Мой дом. Моя семья…

– Может быть они ушли? – предположил воин. – Или ты ошибся.

– Нет. Тут, – он показал обледенелый кусок тонкой шкуры с рисунком, плохо различимым в сумерках, – платье мой жены. Тут дом.

– Хорошо. Дом тут. Но семья должно быть ушла.

– Куда ушла? Нет куда идти! Все тут, – Гиэву, казалось потерял рассудок и продолжал царапать руками лед, оставляя длинные кровавые полосы.

Ясень попытался остановить и образумить несчастного, оттащил его подальше от злополучного места. Однако все его старания оказались тщетны. Чуть хватка храбра ослабевала – очумевший спутник тут же бросался назад и бился о твердую пустоту. С каждым ударом жизнь тихой струей покидала этого выносливого в пути, но потерявшего нить бытия в его конце. Наконец, Гиэву окончательно затих в крепких объятиях, голова безжизненно упала на грудь. Некоторое время спустя иней покрыл странную замершую фигуру, состоящую из двух тел.

– Долго сидеть собрался?

Храбр не поверил своим ушам и глазам. Напротив, него сидела белая сова, и, поворачивая голову из стороны в сторону, говорила человеческим голосом.

– Чур меня! – прошептал Ясень.

– Ну вот, вспомнил наконец.

Сова подлетела вверх, ударилась оземь и обратилась в дружинника, который однажды встречал и потчевал ратника на Крайней заставе.

– Ты и взаправду тот самый Чур?

– Тот – не тот… Каждый по-своему представляет меня.

– Зачем ты преследовал нас?

– Не преследовал, а оберегал. Вы могли давно оказаться добычей белых косолапых тварей, появившихся невесть откуда в местах этих.

– Оберегал? Для чего?

– Вставай. Забирай своего спутника и иди за мной, пока запах крови не привлек живность голодную. Расскажу позже.