По тонкому льду

Глава 21

Женя Смирнова

У Мирославы на вечеринке куча народа, некоторых из них я никогда не видела. Пока я здороваюсь с ребятами, перекидываясь парой слов, Вова уединяется в самом дальнем конце зала. Это так на него похоже, подобные столпотворения не в его духе и по суровому взгляду я вижу, как он напряжён. И несмотря на то, что он пытается скрывать от меня, я точно знаю, здесь он чувствует себя не в своей тарелке.

Внезапно Дарина тащит меня танцевать, а я украдкой поглядываю на Вову, махнув ему рукой. Я не могу прочитать на его лице ни одной эмоции, словно он натянул маску безразличия. И уже собираюсь подойти к нему, как вдруг на моём пути появляется уже слегка перебравший Илья. Когда-то Горский был влюблён в меня, но это всё в прошлом. Сейчас он просто мой одноклассник и хороший приятель. Илюша подхватывает меня за руки в танце и уводит в центр импровизированного танцпола. Мы кружимся под музыку, и я чувствую, как алкоголь в его крови, делает его движения более раскованными и даже откровенными. Он крутит меня в разные стороны, а затем вовсе располагает свои руки на моей талии, спускаясь к бедрам. И пока я вежливо пытаюсь отделаться от него, краем глаза замечаю, что Вовы больше нет в зале.

Меня как будто ледяной водой обливают. Раздражённо отцепляю от себя Илью и спешу на поиски Вовы. Не нужно быть ясновидящей, и так понятно, что он ушёл. Выбегаю на улицу в чём есть и вижу его уже за воротами особняка. Я окликаю его по имени, но он не оборачивается.

— Вова, стой! — кричу ему вслед. Не очень удобно бегать на высоких каблуках. Но я всё-таки догоняю его, задержав руками, упираюсь в его широкую грудь. Пытаюсь отдышаться.

— Женя, иди обратно в дом, замёрзнешь, — говорит Вова раздражённо. А его лицо кажется и бледным, и напряжённым, как никогда. Он осторожно убирает мои руки. Действительно, я в одном коротеньком платье с открытыми плечами, а на дворе конец февраля.

— Куда ты собрался? — спрашиваю я. А у самой зуб на зуб не попадает от холода. Вова, не долго думая, снимает свою куртку и накидывает мне на плечи. Приблизившись ко мне, он замирает буквально на секунду, прикрыв глаза, после чего отходит на шаг назад.

— Домой поеду! А ты развлекайся! Это всё не для меня, Женя. Эти люди, этот дом и… И ты, — отвечает он и не сводит с меня хмурый, взволнованный взгляд.

— Почему? Ты обиделся из-за Ильи, так? Это ничего не значит!

— Зачем я здесь, Женя? — всматривается в моё лицо, сжимая губы в одну тонкую линию. Я вижу, что каждый вдох даётся ему с трудом. Сейчас он сам на себя не похож, а от его привычной выдержки не осталось и следа.

— Я хотела, чтобы ты со мной пошёл! — говорю так тихо, словно сама не уверена в своих словах.

— Зачем, Женя? Объясни? В роли кого я здесь? Как твоя ручная собачка, которую можно таскать повсюду? — кричит Вова.

Откровенно говоря, я никогда не видела его таким эмоциональным и взвинченным, как сейчас. Он не просто рассержен. Ему больно. И это всё из-за меня! Из-за моего эгоизма по отношению к нему.

Он прав в каждом слове.

— Ты же знаешь, что это не так! Ты со мной, потому что мы друзья, — объясняю я, пытаясь подобрать правильные слова. Однако, чтобы я сейчас ни сказала, всё будет бессмысленным.

— А зачем тебе эта дружба? Ладно со мной всё понятно, я готов хоть на край света за тобой пойти, плясать перед тобой на задних лапах, лишь бы быть рядом! А тебе зачем это нужно? У тебя есть куча друзей: Горский, Миронова и многие другие. Зачем тебе я? — ещё более пылко спрашивает Вова.

— Ну ты же дружишь с Дашей и Ксюшей! Чем я хуже? — тихо, почти шёпотом спрашиваю я, укутываясь в его огромную куртку, в то время, когда Вова остался в одной тоненькой футболке.

— Но ни одну из них я не люблю, Женя, как ты не понимаешь? Мне легко быть другом для них и невыносимо дружить с тобой! Каждый раз, когда ты рядом, я вынужден бороться сам с собой и со своими чувствами!

Мы оба замолкаем. Он тяжело дышит, как будто только что пробежал марафон. Его грудь быстро поднимается и опускается вниз, а кожа источает жар, который, кажется, передается и мне.

— Я спрошу ещё раз! Зачем я тебе нужен? — почти по слогам произносит он.

— Потому что ты мне дорог! — шёпотом произношу я, в страхе сказать что-то лишнее и потерять его навсегда.

— Почему я тебе дорог?

— Я не знаю, Вова, просто дорог и всё, — отвечаю я, еле сдерживая слёзы.

Я и сама не могу ответить на этот вопрос. Моё сердце сжимается в комок, когда он не со мной. Это единственное, что я могу сказать с полной уверенностью. Вот, как сейчас, предчувствуя его скорый уход, оно скукожилось в ожидании чего-то ужасного.

— Когда узнаешь, дай знать, а пока нам лучше не общаться, — говорит Вова и, садится в подъехавшее такси.

А я так и стою в его куртке посреди улицы, провожая взглядом уезжающий автомобиль.

Я возвращаюсь в особняк и чувствую себя опустошенной и потерянной. Мирослава лезет ко мне с распросами, но я не могу сейчас с ней говорить. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, что делать дальше. Я присаживаюсь на тот диван, где Вова провёл этот вечер. На мне до сих пор его куртка, и несмотря на то, что я давно в тёплом помещении, моё тело не перестает трястись, словно в лихорадке.

— Женя, привет! Ты не видела Вову, он же с тобой пришёл?