По тонкому льду

Глава 27

Женя Смирнова

Что я делаю? Подглядываю за Вовой и какой-то розововолосой девочкой, которая всю дорогу до театра только и делает, что трещит, не замолкая ни на секунду, а затем он протягивает ей свой смартфон. Догадываюсь, для того, чтобы записать номер телефона. Уверена, он делает это нарочно, назло мне, потому что она совсем не в его вкусе.

Отворачиваюсь к окну и под монотонную болтовню Мирославы, думаю о Вове. Внутри, где-то в области груди, словно невидимая рука сжимает моё сердце, а тело начинает дрожать. Я никак не могу успокоиться и справиться с волнением. Мне даже приходится спрятать руки в карманы, чтобы Миронова не заметила, как трясутся мои пальцы.

«Это просто временное помешательство на почве того, что Вова так заботился обо мне тогда, на базе, защитил от Стаса и помог, когда он меня обидел. Это всё не любовь. Нет! Благодарность или что-то вроде того. Я не хочу этих чувств. Я их не просила!», — внушаю я сама себе.

Девушка, похожая на булочку украшенную розовым кремом с разноцветной присыпкой, всё никак не отлипает от Вовы. Прямо вцепилась как клещ! А я дико злюсь и чувствую ещё что-то, похожее на изнуряющее комбо из зависти к сопернице и собственного бессилия. Всё настолько плохо, что я начинаю вести себя как последняя идиотка. И когда в театре все рассаживаются по своим местам, я, не долго думая, приземляюсь рядом с ним.

Знаю, моё поведение безрассудно и слишком опрометчиво. Я должна держаться подальше, настолько, чтобы даже издалека не видеть его. Только так я смогу забыть о своих чувствах, но вместо этого тянусь к Вове, не в силах бороться.

Розововолосая девушка размещается с другой стороны от Вовы, и, пока не начался балет, она рассказывает об истории постановки «Чёрный лебедь». Я нервно вздыхаю, мысленно пародируя её идиотскую манеру болтать без умолку.

Как же хочется вырвать её розовые волосы прямо сейчас!

Наконец свет в зале гаснет, и начинается спектакль о прекрасной трепетной любви. Как это вовремя! Я пытаюсь вникнуть в сюжет и наслаждаться искусством, но у меня ничего не выходит. Случайно коснувшись своим плечом его, я сгораю изнутри и хочу скулить, как обиженная собака.

В антракте девчонка куда-то уходит, как и большинство зрителей с нашего ряда. А мы с Вовой остаёмся одни на своих местах, как приклеенные, глядя на пустую сцену.

— Она тебе нравится? — неожиданно для себя спрашиваю я.

Что я буду делать с этой информацией? Если нравится, то нужно порадоваться за Вову. Но разве я смогу?

— Да, прикольная, — равнодушно отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Сжимаю пальцы, больно впиваясь ногтями в свои ладони.

— Вы хорошо смотритесь, — продолжаю я этот акт самоуничтожения.

— Точно! Наверное, позову её на свидание!

Дурак!

— Конечно, позови, — глухо говорю я, съедая последние звуки в словах.

Прикрываю глаза, только бы он не заметил, как мне сейчас плохо. Молчим. Я стараюсь дышать, как можно тише, чтобы Вова не услышал моего тяжёлого дыхания.

— А у тебя как дела? Когда свадьба? — интересуется всё тем же безэмоциональным и равнодушным тоном, как будто ему совсем стало наплевать.

— После выпускного, — отвечаю хриплым голосом и тут же прокашливаюсь.

— Поздравляю! Торопитесь скорее связать себя узами брака? — язвительно спрашивает он.

— Да, скорей бы! После свадьбы я перееду в Питер! Подальше отсюда!

— Замечательно, — говорит он.

— Замечательно, — повторяю я раздражённо.

— Жень, зачем ты мне всё это говоришь? — спрашивает Вова и поворачивается ко мне лицом.

И пока я думаю, что ему ответить, возвращается его бесячая соседка. Вторую часть постановки я, конечно же, не досматриваю. Ухожу сразу после нашего разговора, не в силах продолжать это самоубийство. Мне тяжело быть с ним рядом, и пора это признать. Хватит прятаться от самой себя.

Поэтому после этой поездки на балет я обещаю себе больше никогда не приближаться к Вове, не разговаривать с ним и вообще делать вид, что он мне полностью безразличен. И какое-то время у меня даже получается. Я прячу свои чувства в самый потаённый угол. Туда, где их никто не найдёт. Туда, где даже я сама не смогу их достать.

Я внушаю себе, что смогу жить со Стасом. Он красивый, богатый и, несмотря на свой жёсткий характер, любит меня. Я справлюсь и, как сказала мама, привыкну.

***

Подготовка к вечеринке, посвященной последнему звонку, начинается в конце марта. Три раза в неделю все выпускные классы собираются в актовом зале после окончания уроков для репетиции. К сожалению, я пропустила первую репетицию, поэтому сегодня мы с девочками приходим пораньше и устраиваемся на краю сцены, свесив ноги.

Ребята не торопясь собираются в зале, ожидая организаторов вечеринки. А я зависаю в телефоне, перелистывая фотографии в социальной сети. Отвлекаюсь, когда Миронова и Голофаст позади меня начинают почти незаметно шептаться. Я поднимаю голову и сразу же впиваюсь взглядом в парочку, только что вошедшую в актовый зал. Вова и девчонка с розовыми волосами идут вместе, очень близко друг к другу, а их пальцы сплетены между собой.

Разочарование острой бритвой подбирается к горлу. Неужели я впрямь думала, что он всю жизнь будет ждать меня? Стены в зале начинают резко сдвигаться в моём направлении. Горло перехватывает спазмом, и я задыхаюсь. Слишком больно! Боль распространяется по всему телу. Она захватывает клетку за клеткой, а затем и весь мой организм. Она смеётся, ядовито хихикает в мою сторону, ведь ей ничего не стоит уничтожить меня прямо сейчас.