По тонкому льду

Глава 38

Женя Смирнова

Сегодня Вова решил познакомить меня со своим сыном! А мне становится так страшно, когда он объявляет, куда мы едем. Это всего лишь маленький ребенок, а я так сильно волнуюсь, как будто сейчас решается вопрос, определяющий всю дальнейшую жизнь.

Знакомство не задалось с первых минут. Никита не настроен на контакт. Очевидно, Вова прав. И здесь не обошлось без Киры. Кстати, по решению суда их так и не развели, а дали третий, последний срок для возможного примирения. А это ещё три месяца в статусе любовницы. И если их разведут через три месяца, то, разумеется, Кира никуда не денется. Она же мать его сына.

Но одно я поняла совершенно точно: Никита никогда не примет меня. И Вова всегда будет метаться между нами двумя, как между двумя огнями. Выходит, что из-за меня будет больно всем.

Ночью я, конечно же, не могу уснуть. Шатаясь из угла в угол, размышляю о том, что же мне делать дальше. Стоит мне только прикрыть глаза, как передо мной появляется несчастное лицо маленькой копии Вовы.

Я пыталась, правда, но я не могу так поступить! Не могу разрушить семью. Возможно, не всё ещё потеряно, и они смогут помириться, если не будет меня. На часах четыре часа утра, и я уже почти собрала все свои вещи. Пишу заявление на увольнение и короткую записку для Вовы: «Позаботься о Бароне!», которую оставляю на пункте охраны вместе с ключами.

На оставшиеся деньги покупаю билет до моего родного города, где осталось моё прошлое и отец.

Я не была здесь пять лет. В мой разум врываются воспоминания: школьные годы, дружба с Вовой, неожиданная любовь, Стас… К горлу тут же подкатывает тошнота. Может быть, не стоило вообще возвращаться, ведь я так тщательно пыталась исчезнуть, испариться? А теперь оказываюсь снова здесь. Я отворачиваюсь к иллюминатору, чтобы утереть дурацкие слёзы.

Город встречает меня мрачной погодой и туманом. Вбиваю адрес родного дома в приложении такси и с интересом разглядываю изменения в городе. Сейчас он кажется чужим, хотя наш элитный посёлок совсем не изменился. Всё те же гигантские особняки, зелёные палисадники и дорогие машины за высокими заборами.

Сжимаюсь в комок при виде кованых ворот родного дома и на какое-то время зависаю здесь, осматривая вдоль и поперёк, не решаясь пойти дальше. Лёгкий ветерок проникает под одежду и я всё-таки решаюсь подойти к пункту охраны, называя имя отца. Передо мной открываются двери, и я захожу во двор. Осматриваюсь кругом. Здесь ничего не изменилось, разве что растения в саду стали больше и гуще прежнего.

Меня встречает приятная женщина средних лет, которую я вижу впервые. Не припомню, чтобы она работала у нас раньше.

— Добрый вечер. Я Лиза, помощница Егора Валерьевича. Как вас представить? — любезно спрашивает она.

— Вероника Штефан, — чуть помедлив, говорю я.

— А можно узнать причину визита?

— Это личное! Передайте, что пришла старая знакомая!

— Старая знакомая? — переспрашивает женщина, задерживая свой изучающий взгляд на мне. Интересно, у моего отца что-то с ней есть, потому что она смотрит на меня с неприкрытой ревностью.

— Хорошо, я вас провожу, — говорит Лиза и провожает меня по коридорам моего дома, подсказывая, где свернуть.

Я осматриваю родные стены, немного отстав от Лизы. На стене натыкаюсь на мамину старую фотографию, на которой она совсем молоденькая, и я отмечаю, что мы с ней очень похожи. Мне вдруг становится трудно дышать. Я больше никогда не увижу маму.

— Девушка, нам направо, — оглядывается помощница папы, поторапливая меня.

Мы подходим к кабинету отца. Лиза открывает дверь, запуская меня вперёд. Отец сидит за рабочим столом и, не поднимая взгляда, что-то увлечённо печатает, стукая пальцами по клавиатуре. Как всегда, весь в работе! Ксюша Тихонова не обманула, когда сказала, что он весь седой.

— Егор Валерьевич! К вам пришла старая знакомая Вероника Штефан, — официально объявляет Лиза и замирает у меня за спиной. Очевидно, ей очень любопытно, кто я такая.

— Я таких не знаю и сейчас занят! — резко говорит отец, не поднимая взгляда, продолжает бить пальцами по клавиатуре.

Повисает неловкая пауза. Отец демонстрирует совершенно незаинтересованный вид. А Лиза так и стоит, замерев.

— Уверен? — спрашиваю я. Папа перестает печатать и медленно поднимает глаза, поправляя очки. Вижу, узнал голос и теперь всматривается в моё лицо в сомнениях, не показалось ли ему.

— Женя? — округляет глаза.

— Здравствуй, папа! — слегка улыбаюсь.

— Папа? — изумлённо произносит Лиза, стоящая за спиной.
Отец встаёт из-за стола и спешно подходит ко мне. Я улыбаюсь и почему-то плачу. Можно сказать, отец виноват в том, что моя жизнь сложилась вот так. В том, что я теперь не знаю, кто я. Женя или Ника? И в конечном счёте, совершенно не понимаю, где моё место. Однако я давно простила его. Как бы там ни было, он же мой родитель. Теперь единственный.

— А Стас знает, что ты нашлась?

— Я не нашлась, папа, — отвечаю я с придыханием.

Повисает тишина. Мы оба молча смотрим друг на друга не моргая.

— Ты сбежала от мужа? — спрашивает отец.

— Я сбежала не просто от мужа! А сбежала от садиста, пап!