По тонкому лезвию мести

Глава 19.1 "Маятник. Ты знал?"

Людская ненависть к клану Учиха качнула маятник. 
Обратного пути уже не будет.

      Мидори проснулась с первыми лучами солнца под немилосердным натиском солнечных зайчиков, что моментально, в связи с отсутствием занавесок на окнах, стали плясать на её лице незатейливый танец. От этого она немного поморщилась, а после нехотя приоткрыла глаза, предусмотрительно прикрыв их тыльной стороной ладони. В тот же миг в предрассветных лучах маленьким рубиновым сердцем засверкало кольцо на безымянном пальце левой руки, которое Кейтаро, упрямо не желая отступать от укоренившихся когда-то традиций, подарил ей вчерашним вечером.
      Как и хотел, купил на последние кровно заработанные.
      Куноичи едва заметно улыбнулась, припоминая образ смущённого возлюбленного с преклонённым коленом, и, вытянув руку, позволила себе пару секунд полюбоваться чарующими переливами столь значимого украшения. Ей не особо хотелось противоречить своим же словам, которые сказала джонину вчера, но то, что он не погнушался и в спешном порядке приобрёл помолвочное кольцо, непомерно грело душу и невольно воспринималось как нечто очень важное.
      Мидори слегка наклонила голову вбок, продолжая заворожённо любоваться драгоценным подарком, а затем, с трудом оторвавшись от кольца, перевела сонный взгляд на мирно спящего рядом Кейтаро. Сердце невольно замерло на пару мгновений, а потом затрепетало с новой силой: видеть его таким… безмятежным в данную минуту было довольно-таки необычно, ведь раньше до утра она никогда не оставалась, предпочитая возвращаться домой до того момента, как её побег мог быть раскрыт родителями.
      Да, конечно же, порой Мидори видела его спящим, но в основном это случалось на совместных миссиях, весьма редко, и лицо джонина неизменно скрывалось под маской, а сейчас… Он выглядел непривычно спокойным и в некоторой степени уязвимым, что само по себе являлось невообразимым и неуклонно её умиляющим. Понимать, что Кейтаро безгранично доверял ей, было приятно, даже очень.
      Куноичи привстала с мужского плеча, на котором лежала всё это время, и пару секунд с упоением наблюдала за мерным дыханием возлюбленного.
      Ками-сама, неужели сегодня она станет его женой?
      От одной только мысли об этом пальцы на ногах непроизвольно сжимались, а разум начинал постепенно гаснуть, уступая место какому-то странному чувству всепоглощающего ликования. В какой-то мере в это было трудно поверить, но она верила, всей душой верила, что всё будет именно так.
      Хаттори пошевелился и, неосознанно размяв затёкшую руку, приоткрыл глаз, понимая, что Мидори уже проснулась.
      — Пора вставать? — сонно спросил он, переворачиваясь на живот и утыкаясь носом в подушку, вынуждая куноичи мимолётно глянуть на будильник.
      — Нет, — мотнула она белокурыми прядями, — до церемонии ещё три часа.
      — Это хорошо-о, — протянул джонин, всерьёз намереваясь ещё поспать. — Целых три часа свободы… Ай! — Сон вылетел напрочь, как только по черноволосой голове пришёлся сокрушительный удар подушкой.
      — Ещё слово — и я сама за тебя замуж не пойду, понял? — шутливо вознегодовала Мидори, и кощунство в виде подушки по голове повторилось ещё раз.
      Кейтаро приглушённо рассмеялся, а затем, неторопливо перевернувшись на спину, снова перевёл глаза на невесту.
      — Пойдёшь, сама эту кашу заварила, — безапелляционно отрезал он, с трудом подавляя улыбку. — Тем более я тебя вчера отвоевал. — Джонин моментально представил неоспоримые доказательства в виде синяков на руках и кровоподтёка на скуле, из-за чего куноичи заметно помрачнела.
      — Н-да уж, отвоевал, — виновато хмыкнула она, осторожно дотрагиваясь до саднящего кровоподтёка пальцами. — Вам, мужчинам, лишь бы кулаками помахать, — продолжила сердито, на мгновение возводя бьякуган к потолку.
      Понимать, что по большому счёту любимый пострадал из-за неё, было обидно.
      — Когда претендуют на моё, кулаки против воли идут в ход, уж извини, — недовольно передёрнул плечами Кейтаро, вспоминая об Инузуке и вчерашнем инциденте.
      На пару секунд он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, насильно пытаясь успокоиться и выкинуть нерадивого соперника из головы, но удалось не сразу и с трудом: бесцеремонно подкатившая к рассудку острая неприязнь к Хару мешала сосредоточиться, а не подводившая ни разу интуиция неустанно сигнализировала об опасности. Хотя, с другой стороны, Мидори заверила его, что всё уладила и волноваться абсолютно не о чем, и в данный миг, невзирая ни на что, её словам хотелось доверять.
      — Давай не будем об этом, — раздосадованно произнесла куноичи, не имея ни малейшего желания говорить о неудачливом сокоманднике, а через мгновение, расплывшись в улыбке, контрастно ласково добавила: — С добрым утром, Кейто.
      Хаттори моментально смягчился и, нагло вышвырнув собаковода из мыслей, улыбнулся в ответ.
      — С добрым утром, — вторил он ей, с каким-то непривычным сердцу трепетом понимая, что столь долгожданный момент всё же наступил: как ни крути, а просыпались вместе они впервые. — Иди ко мне, — проговорил с придыханием, по привычке запутываясь пальцами в светлых волосах и притягивая Мидори к себе.
      Тут же почувствовав на щеке ласку девичьей ладони, Кейтаро подарил лёгкий приветственный поцелуй, а после прошёлся вереницей едва ощутимых касаний по щеке, шее и соблазнительному изгибу ключицы.
      — Колючий, — задумчиво прошептала она, как только их губы разомкнулись, и в следующее мгновение неспешно провела рукой по чуть выступившей щетине джонина.
      Странно, конечно же, но прежде она никогда не видела Кейтаро небритым.
      Тот нехотя отвлёкся от возлюбленной и недовольно провёл ладонью по щеке и подбородку.
      — Да, не брился с позавчерашнего утра, всё как-то не до этого было, — словно оправдываясь, проговорил он. — Надо бы исправить, неприлично к алтарю в таком виде…
      — Я люблю тебя в любом виде, — с толикой раздражения перебила его Мидори, запуская пальцы в тёмные слегка жестковатые волосы и откидывая длинную чёлку.
      Вот ещё, какая-то небритость никоим образом не могла помешать ей сегодня выйти замуж!
      Хотя, пожалуй, нервничала она зря: ну в самом-то деле, неужели в этом доме не нашлось бы бритвенного станка?
      — Хм, в любом виде? — Хаттори на миг призадумался, а затем с напускным глубокомыслием спросил: — Даже если мне оторвут сегодня руку или что-нибудь ещё? — и не то чтобы он сильно волновался за руку, скорее, после короткого пересказа душещипательного разговора Мидори с уважаемым Хокаге он стал немного тревожиться за пресловутое «что-то ещё».
      Куноичи подавилась смешком, а потом с готовностью кивнула.
      — Даже без всего этого буду любить тебя всем сердцем, клянусь огромной порцией папиного рамена.
      — О-о-о, рамен — это святое, теперь я уверен в серьёзности твоих намерений ко мне, — отшутился джонин, вновь притягивая Мидори к себе. — И я буду любить тебя всем сердцем, обещаю, — хрипловато продолжил он и, вплотную приблизившись к ней, жадно припал к пухлым губам, в то же мгновение углубляя поцелуй.
      Кейтаро немного приподнялся на локте, занимая главенствующую позицию, а затем уверенным движением, что не терпело каких-либо возражений, уложил возлюбленную обратно на подушки, с трудом отрываясь от её губ и нависая над ней.
      — Может, ещё разок напоследок? Пока всё на месте и не оторвано грозной рукой джинчурики, — предложил он, лукаво дёргая бровью и тотчас активируя непослушную правую руку. Признаться, ночи с любимой принцессой ему оказалось крайне мало.
      Мидори невольно усмехнулась, всеми силами стараясь изобразить негодование, и назидательно дотронулась указательным пальцем до кончика его носа.
      — С чего такая ненасытность? — полюбопытствовала она, предельно чётко понимая, что при таком раскладе они рискуют банально опоздать на собственную свадьбу. Хоть и не поспоришь, его предложение звучало более чем заманчиво.
      — Я долго голодал, — тут же нашёлся Хаттори, но куноичи лишь отрицательно качнула головой.
      — Следуя правилам, которые ты так любишь, дождёмся первой брачной ночи, — безжалостно обломала все порывы Мидори, вынуждая жениха заметно приуныть.
      — Я уже не особо хочу им следовать, — пробурчал тот, но упрямая Узумаки осталась непреклонной.
      — Я лучше пойду и приготовлю нам чай, — скороговоркой протараторила она, на секунду припав к желанным губам, а после грациозно выскользнув из-под Кейтаро. Тот вздрогнул и незамедлительно вцепился в тонкое запястье мёртвой хваткой.
      — Узумаки, ради всего святого, не подходи к плите!
      Куноичи на секунду застыла в удивлении, а затем громко рассмеялась; физиономия Хаттори была весьма и весьма забавна в этот миг. Неосознанно мотнув головой, она беспрепятственно высвободила руку из плена любимой ладони и постаралась, впрочем безуспешно, усмирить свой дикий смех.
      — Кейто, уж чайник-то я поставить смогу, — с горем пополам проговорила Мидори, делая пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Всё будет хорошо! — со всей решимостью добавила она и, подняв с пола чёрную не по размеру большую футболку, натянула её на себя, скрыв под ней наготу.
      — Меня уже начинают одолевать нехорошие предчувствия, — произнёс тот, предвидя грядущую катастрофу, но удерживать своё белокурое недоразумение более не стал.
      Поднявшись вслед за ней с кровати, он рывком надел на себя штаны, что совсем недавно покоились на полу рядом с футболкой, и удовлетворённо размял натруженные мышцы спины. По телу распространялась приятная ломота от будоражащей воспоминания ночи, и Кейтаро неосознанно усмехнулся: вот если так будет каждый день, то, ей-богу, он готов жениться уже сейчас, прямо в эту секунду!
      «Давайте сюда Хокаге с брачными свитками!» — и с этими мыслями джонин двинулся в сторону коридора.
      На лице всё ещё играла улыбка, которая, увы, быстро сошла на нет, как только встревоженный взгляд скользнул по дверям кухни, где уже вовсю хозяйничала куноичи.
      Кейтаро заметно напрягся: затея с коноховской принцессой, плитой и чайником ему категорически не нравилась, но предпочёл на этом не зацикливаться, а направиться прямиком в ванную.

      Мидори стояла возле ванной комнаты, скрестив руки на груди и подперев плечом дверной косяк. Она безотрывно наблюдала, как сосредоточенно брился Кейтаро, и ощущала практически беспредельное счастье внутри себя. Ведь такого Учиху, последнего из своего рода — если не считать их будущего ребёнка, — не видел никто, а ей было позволено, и подобное воистину приводило в восторг.
      — Чего? — поинтересовался тот, заметив пристальный взгляд куноичи в зеркале, и, чуть смущённо улыбнувшись, обернулся к ней.
      — Ничего, — тихо ответила она, отталкиваясь от двери и неторопливо направляясь к нему. Приблизившись к любимому практически вплотную, Мидори приобняла его со спины, а после, мимолётно поцеловав его огромный шрам, блаженно прижалась к отметине щекой. — Просто хочу, чтобы так было каждый день.
      Кейтаро улыбнулся шире и, развернув к ней корпус ещё больше, обхватил точёную талию жилистой рукой и с лёгкостью приподнял девичье тело. Усадив её на деревянную тумбу, что стояла рядом с раковиной, он немного присел и наклонился вперёд, чтобы их лица оказались на едином уровне и как можно ближе, а потом для удобства и равновесия упёрся руками в дешёвое дерево столешницы по обе стороны от принцессы.
      — По всей видимости, всё будет именно так, — проговорил джонин как-то неуместно для ситуации серьёзно, внимательно вглядываясь в зардевшееся лицо возлюбленной и покорно позволяя той стереть ненужные остатки крема со своих щёк влажным полотенцем.
      Мидори отчего-то покраснела сильнее и, не сдержав в груди взволнованного вздоха от разбушевавшихся в душе переживаний, чуть слышно прошептала:
      — Несмотря ни на что, мы будем очень счастливы, правда?
      — Правда, — сразу же кивнул он, ни на миг не сомневаясь в своих словах, а через секунду неуклонно приближаясь к её губам, однако именно в этот момент обоняние обоих предательски учуяло отчётливый запах гари. — Узумаки, ты пошла ко мне, оставив что-то на плите?
      По инерции Кейтаро растянул губы в мученической ухмылке, хотя внутри адским пламенем уже разгорелось негодование.
      Он так и знал! Проклятье, он так и знал, что тем всё и закончится!
      — Вот же, даттебайо, я забыла, прости, — испуганно запричитала Мидори, виновато закусывая нижнюю губу и спрыгивая с тумбочки, чтобы в следующее мгновение рвануть на кухню.

      — Мидори, ну ё-моё, — только и мог приговаривать Хаттори, лихорадочно бегая по квартире и открывая везде окна.
      — Я хотела доказать тебе, что в силах приготовить яичницу!
      — Доказала? — сердито выпалил он, гневно зыркая на неё таким взглядом, будто собирался шаринган активировать, не меньше.
      — Но плиту я ведь не спалила! — привела самый веский аргумент в свою защиту Мидори, периодически поглядывая на полностью сгоревшую сковороду.
      Ну подумаешь, сковородка сгорела! Купит новую, он же Анбу — получает немало. О неприкосновенности кухонной утвари уговора вообще не было!
      — Одно только и радует, — продолжал ворчать Кейтаро, всё ещё пытаясь справиться с раздражением, но после с немалым удивлением замечая, как куноичи начала расторопно собирать по комнате свою одежду. — Погоди одеваться, мне надо проветрить, а иначе здесь всё дымом пропахнет. Хозяин мне за это спасибо не скажет…
      — Проветривай, а я пойду, — деловито проговорила она, натягивая на себя сетчатую майку и узкие чёрные штаны. «От греха подальше».
      — Я думал, мы пойдём в Коноху вместе, — изумился джонин, забывая даже про своё недавнее раздражение, на что Мидори лишь мотнула белокурыми прядями в знак отрицания.
      — Я хочу заскочить перед свадьбой домой, переодеться во что-то более красивое. — За штанами последовали куртка и походные сандалии.
      — Зачем? — не понял Кейтаро намерений возлюбленной. — Ты в любой одежде красивая, — и, не сдержавшись, всё же расплылся в вожделенной улыбке, — а без одежды так вообще краше некуда.
      От былой суровости не осталось и следа, когда он подошёл к ней вплотную и заключил столь проблемное создание в кольцо своих рук.
      — Да неужели? — поинтересовалась Мидори, незамедлительно обвивая шею Кейтаро ладонями. — Может, мне тогда голой на свадьбу явиться?
      — Боюсь, в таком случае твоего отца удар хватит, а мне придётся драться со всем мужским населением Конохи. Сжальтесь, милая девушка.
      Милая девушка хихикнула и прижалась к возлюбленному чуть крепче.
      — Хм, тогда не будем рисковать, — смилостивилась она, на что Кейтаро слегка поклонился в приступе безмерной благодарности.
      — А вообще, кроме шуток, ты действительно очень красивая, — внезапно проговорил он и, ласково коснувшись её щеки, немного наклонился вперёд, чтобы дотронуться до лба куноичи своим, однако спустя миг не утерпел, ухмыльнулся и всё-таки добавил: — Но в вопросах готовки, извини, слегка криворукая.
      Достопочтенная дочь прыснула от смеха и в знак полнейшего раскаяния пару раз кивнула.
      — Пойду на кулинарные курсы, даю слово Узумаки. — Она расцепила его объятья и, по-хозяйски обхватив мужскую ладонь, неторопливо направилась в сторону выхода.
      — До встречи в резиденции, — вкрадчиво произнесла Мидори, когда они остановились возле входной двери, а после нерешительно и с волнением добавила: — Почти… муж.
      «Кья-я-я, даттебайо!» — Говорить это слово было в высшей степени непривычно.
      Кейтаро едва заметно усмехнулся при виде сияющих бьякугановых глаз невесты — вот уж не думал, что она так жаждала выйти замуж! — а затем тихо проговорил:
      — Ты, наверное, единственный человек, добровольно желающий стать Учихой.
      В какой-то мере он даже восхищался подобными смелостью и отвагой.
      — Хм, — Мидори пожала плечами и немного обиженно хмыкнула: не таких слов она от него ожидала. — Сегодня я стану всего лишь Хаттори, так что герб твоего клана носить не придётся, поэтому не вижу проблемы.
      — А, ну да, и как я об этом не подумал, — вскинув брови, согласился джонин нарочито разочарованным тоном.
      — Но… — куноичи стала серьёзней, — я верю, что момент, когда на моей спине появится красно-белый веер, уже не за горами, Кейто. Ты сможешь, я уверена.
      Кейтаро судорожно вздохнул и растянул губы в благодарной улыбке. Знать, что Мидори, его персональное солнце, безгранично верила в него, придавало столь необходимой сейчас решительности.
      — Я тоже в это верю, Мидо. С тобой я способен на многое. — Он крепко прижал её к себе, а через секунду наклонился, чтобы подарить прощальный, полный невысказанной признательности поцелуй, через который хотелось передать так много: как любил и как ценил то, что наконец обретал долгожданную возможность иметь семью. — До встречи в резиденции… почти жена.