По тонкому лезвию мести

Глава 4 "Казнь"

   Учиха с трудом смог разлепить глаза: веки были настолько тяжелы, что казалось, будто бы в них залили тонну свинца, поэтому поднять их было чем-то сродни подвигу. Шумно вздохнув и болезненно прищурившись, он осмотрелся, вернее попытался это сделать, потому как тело бесстыдно не слушалось его приказов. Свет был слишком приглушён, но, несмотря на это, Саске всё же смог разглядеть, что находился в подвальном помещении, тошнотворно отдающем сыростью и плесенью. Он сидел на стуле, связанный по рукам и ногам, что лишало его всякой возможности хоть как-то двигаться, широкие плечи также были перетянуты толстыми верёвками, из-за которых каждый вздох отдавался болью в груди, а на запястьях виднелись браслеты, поглощающие чакру. И это было плохо. Очень. Ведь без чакры выбраться из подобной ситуации практически не представлялось возможным.

   Мысленно чертыхнувшись, Учиха всей душой пожелал Какаши, завлёкшего его в эту засаду, сдохнуть самой мучительной смертью, а спустя мгновение уже нещадно ругал себя, что на какую-то долю секунды потерял бдительность из-за того странного ребёнка и так глупо попался в ловушку.

   Ну как? Как он, шиноби с колоссальным опытом, мог угодить в подобную передрягу? Ответ отчаянно не находился.

   Повернув голову чуть вбок, Саске увидел Ренну, неподвижно сидящую на таком же стуле, что и он, и прислонившуюся виском к холодной каменной стене. Её глаза были закрыты, а грудь мерно то вздымалась, то опускалась, говоря о том, что она всё ещё находилась в состоянии глубокого сна. Его сердце на долю секунды сжалось, а затем застучало с удвоенной силой о покалеченные кости грудины. Её-то он как раз меньше всего хотел подвергать опасности, потому что… любил. Любил, насколько это было вообще возможно его прогнившей местью душой.

   Встретив её всего лишь полгода назад, Саске и сам не ожидал подобного поведения, но с первой же секунды их знакомства его непреодолимо тянуло к ней. Эта чертовка, полностью лишившая его возможности контролировать свои эмоции, в прямом смысле слова сводила с ума, заставляя теряться в собственных желаниях обладать её телом и душой. Учиха не особо мог вспомнить, говорил ли он ей, что любил, скорее всего нет, но где-то внутри своего сознания понимал это с пугающей ясностью. Он любил её. Любил так, что с недавнего времени стал безгранично доверять; она стала чуть ли не единственным человеком в этом ненавистном ему мире, который своей преданностью и любовью заслужил его стопроцентное расположение, и именно поэтому так не хотелось, чтобы из-за него пострадала и она.

   Ренна слегка шевельнулась и, мимолётно дотронувшись холодными пальцами до разгорячённого лба, приоткрыла глаза, тут же встречаясь с чернотой взгляда возлюбленного.

   — С тобой всё в порядке? — хрипло спросил Саске и нахмурился, ощущая сильное першение в горле — что за гадость они ему вкололи? — но куноичи не ответила, подозрительно отведя свой взор в сторону.

   Учиха расценил этот жест по-своему, ошибочно принимая его за страх.

   — Ренна, кхм, — Саске попытался прочистить глотку, — не бойся, я что-нибудь придумаю. Мы обязательно выберемся отсюда, обещаю… — Он не договорил, Ренна перебила его:

   — Саске, — она шумно сглотнула, едва заметно задрожав, — ты… Ты должен знать, —
продолжила нерешительно, сжимая тонкие изящные ладони в кулаки. — Я не врала, когда говорила, что люблю… тебя… — её чистый мелодичный голос скатился до неприятного хрипа, заставив Учиху судорожно выдохнуть.

   Необходимо было срочно что-либо предпринимать и выбираться из этого ненавистного места, а затем всю ночь напролёт доказывать ей, что он тоже любит. И говорить ей об этом, много раз говорить!

   Поток мыслей Саске прервал звук вставляемого в замочную скважину ключа, а через секунду дверь со скрипом отворилась, впуская в темницу свет от коридорных ламп и озаряя тем самым их временное прибежище.

   — Акаде, он уже очнулся? — раздался грубый мужской голос, принадлежавший крупному шиноби со связкой ключей в руках. — Тогда веди его наверх, чего ты ждёшь?

   Надзиратель окинул отступника грозным взглядом и, сердито помотав при этом головой, тут же скрылся из виду. И только сейчас Учиха заметил, что Ренна не была скована ни браслетами, ни верёвками — ему моментально сделалось не по себе, но отвечать на незамедлительно возникший в его голове вопрос он отчего-то не решался.

   — Ренна? — только и смог прошептать Саске, безотрывно глядя на неё и пытаясь сглотнуть неприятный ком, что мигом образовался в горле.

   Это что, шутка? Ренна решила над ним подшутить?

   Куноичи закусила губу и виновато глянула на него.

   — Я — тайный агент Конохи. Ты был моим заданием, — произнесла она чуть севшим от волнения голосом, вставая со своего места и нерешительно направляясь в сторону выхода, чтобы открыть дверь шире.

   Саске медленно закатил глаза, ощущая, как сильно начинала кружиться голова. Нет, всё-таки каким же он был дураком, что доверился ей. Самым настоящим наивным идиотом! Но, чёрт возьми, он никогда бы не подумал, что Ренна — его Ренна! — могла предать. Да кто угодно, хоть весь мир, но... Только не она.

   Слова недавней возлюбленной, ядом разъедающие то немногое, что ещё осталось в нём от человека, не прекращали звучать в его утомлённом мозгу ни на секунду, вынуждая захлёбываться в этом омуте обиды, непонимания и гнева.

   «Я — тайный агент Конохи. Ты был моим заданием. Заданием. Заданием… заданием…»