По тонкому лезвию мести

Глава 10.2 "Боль. Родителей не выбирают"

      Мидори неуверенно постучалась в дверь кабинета Хокаге и, с огромным трудом выдержав пару томительно долгих секунд безмолвия, всё же решилась проникнуть внутрь.
      Хатаке, временно замещающий Шестого, не так давно отбывшего на дипломатическую миссию, сосредоточенно подписывал какие-то отчёты и, казалось бы, даже не замечал того обстоятельства, что в помещении, помимо него, находился кто-то ещё.
      — Какаши-сенсей, — она и сама не поняла, вслух ли позвала наставника или же это так и осталось на уровне её подсознания, поэтому немного погодя окликнула его ещё один раз: — Какаши-сенсей…
      Наконец тот отвлёкся от бумаг и, переведя озадаченный взгляд на нежданную гостью, едва заметно улыбнулся.
      — А-а-а, Мидо-чан. Уже вернулись? Ну как прошёл экзамен? Почему Хаттори ко мне не зашёл?.. — Какаши запнулся при виде затравленного взгляда куноичи, заставившего улыбку моментально сойти с его лица. — Мидори, что с тобой? — Сердце невольно забилось быстрее в предчувствии чего-то недоброго.
      — Какаши-сенсей, — жалобно проскулила она, закусывая дрожащую нижнюю губу в безрезультатной попытке подавить подступающие к глазам слёзы. — Хаттори… у него…
      Душа камнем ухнула куда-то в ноги, сжавшись в маленький болезненный комок нервов, беспрерывно пульсирующий мучительной тревогой.
      — Что с ним?! — вскрикнул Хатаке, подскакивая с места, да так, что стул, на котором он мгновением ранее восседал, отлетел на несколько метров, а его руки, машинально сжавшиеся в кулаки, беспощадно смяли несколько отчётов, так неудачно оказавшихся под его ладонями.
      Ещё больше испугавшись подобной реакции сенсея, Мидори неосознанно попятилась и незамедлительно уткнулась в стену спиной, окончательно выбивая того из колеи.
      — Пожалуйста, не молчи! Что с Хаттори? — Он стремительно подлетел к ней и, обхватив её хрупкие плечи своими руками, слегка потряс. — Ну же, говори! Он жив?!
      — Он… в порядке… — слабый девичий голосок принёс Копирующему небывалое облегчение, что заставило его моментально ослабить хватку и, прерывисто выдохнув, мученически опустить голову.
      Несносная девчонка! Разве она не понимала, что с немолодыми уже людьми так шутить просто нельзя! Неугомонная! Такая же, как и её отец!
      — Почему у него шаринган? — Мидори произнесла это едва уловимо, но вопрос прямо-таки оглушил Какаши своей внезапностью.
      — Что? — Хатаке в ужасе поднял на неё глаз, не скрытый протектором.
      Нет, этого не могло быть! Он просто ослышался!
      — Откуда у Хаттори шаринган? — чуть громче повторила куноичи, не отрывая пристального взора от сенсея.
      Тот, казалось, на несколько мгновений позабыл, как дышать, ошеломлённо уставившись на неё и чувствуя мелкую дрожь, размеренно пробирающую каждую клеточку его тела.
      — Откуда? Откуда ты знаешь? — его голос моментально скатился до уровня хрипа, а пальцы лихорадочно вонзились в её тонкие предплечья.
      — Это неважно. Просто ответьте мне.
      Он содрогнулся, всё ещё боясь поверить, что тайна Кейтаро каким-то образом могла быть раскрыта.
      — Я так и знал. Так и знал! — Какаши схватился за седые пряди и в ужасе отпрянул на несколько шагов в сторону. — Я так и знал, что он не сможет сохранить свою тайну. — Взбесившиеся мысли тисками сжали посеребрённые виски, принося вместе с собой нестерпимую боль.
      Что же ему теперь делать? Что делать?!
      «Рассказать правду или же, — он на секунду замер, — сохранить тайну любым возможным способом…»
      Любым. Возможным. Способом.
      Потребовалась какая-то доля секунды для того, чтобы решение было принято.
      — Мидори, кто-нибудь ещё видел шаринган Хаттори? — как можно непринуждённее спросил Хатаке, поворачиваясь к ней спиной и складывая необходимые для техники печати. Его ощутимо заколотило, а маска на лице практически полностью промокла от выступившей испарины, но тело отчаянно не хотело останавливаться, а уж тем более прислушиваться к той части его разума, что истошно кричала ему, насколько чудовищную ошибку он собирался сотворить.
      — Нет, кроме меня, никто больше не видел, — чуть запоздало ответила Мидори, отчётливо улавливая какие-то странные и пугающие нотки в голосе сенсея.
      — А ты? Ты успела кому-нибудь рассказать об этом? — Какаши закатил глаза в ожидании ответа на такой волнующий его вопрос и постарался собрать всю свою волю в кулак — ради него, ради Кейто.
      — Нет… Нет, я сразу же пошла к вам, Какаши-сенсей. Пожалуйста, объясните мне, я ничего не понимаю, — с нескрываемой мольбой в голосе начала куноичи. — Объясните, разве последнего из клана Учиха не казнили десять лет назад?.. — последние слова застряли у неё в горле, когда она услышала смертоносное пение тысячи птиц.
      Опешив, Мидори успела лишь недоумённо приоткрыть свой рот в попытке поинтересоваться, зачем тот активировал чидори, когда Какаши, стремительно оказавшийся подле неё, уже нацеливал свою коронную технику прямо в её испуганное, остановившееся на пару мгновений сердце…
      Удар! Мощнейший, сокрушительный, не оставляющий ни единого шанса на выживание…
      Мидори ощутимо вздрогнула, всё ещё не до конца понимая, что удар пришёлся в стену, образуя в ней огромную уродливую дыру, расходящуюся глубокими трещинами в каких-то нескольких сантиметрах от её дрожащего тела.
      Проклятие!
      Он не смог. Даже ради Кейтаро.
      Он просто не смог забрать её жизнь, буквально в последний момент слегка отклонившись в сторону. Он просто не нашёл в себе силы убить её, его малышку, его Мидори-чан, которая фактически выросла у него на руках и которую он любил не меньше Хаттори.
      — Что… вы делаете? — Она в ужасе перевела взгляд на тяжело дышащего сенсея, чувствуя, как к горлу подступили панические слёзы животного страха, а ноги начинали постепенно отниматься, вынуждая её медленно осесть на пол.
      — Мидори… — шокированно проговорил Хатаке, медленно разворачиваясь в её сторону, — Мидори, прости меня… Я и сам не понимаю… — Он с трудом смог вынуть руку из проломленного бетона и поражённо отошёл к окну, устремив свой ничего не видящий в данную секунду взор на окружающий резиденцию пейзаж.
      — Какаши-сен… сей… что про… исход… ит? — Её уже откровенно трясло, отчего слова из глотки вырывались прерывисто и неразборчиво.
      Копирующий обессиленно опустил ладони на подоконник и постоял так несколько минут, стремясь привести свои мысли в порядок, а затем сипло заговорил:
      — Десять лет назад казнили не последнего, — он закрыл глаза в безуспешной попытке абстрагироваться от внешнего мира, — Учиха Саске был не последним. Последним является его сын — Кейтаро, — сказал и сам же не поверил, что его язык повернулся произнести эти страшные слова, сулящие наследнику шарингана незамедлительную смерть.
      Мидори замерла, словно бы окостенела, застывая неподвижной статуей и с трудом осмысливая только что сказанные наставником фразы.
      — Сын… Учихи Саске? Хаттори?! — Её тело обдало жаром, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота. — То есть… Кейтаро? Настоящее имя Хаттори… Кейтаро? — Она непонимающе подняла взгляд на Какаши в отчаянной попытке осознать хоть что-то из услышанного, но тщетно. — Но… Зачем он здесь? — В ответ последовала непродолжительная, но оттого не менее мучительная тишина.
      — У него есть мечта, Мидо-чан, — спустя пару минут начал Хатаке, не сумевший сдержать горестной ухмылки, — абсолютно дурацкая и неисполнимая мечта. — Он прерывисто вздохнул. — Кейтаро упрямо надеется исправить все те ошибки своего клана, за которые вынужден расплачиваться с самого младенчества, и никак не хочет понять, что это невозможно.
      И сил больше не осталось — они до капли испарились из юного девичьего тела, растворяясь где-то в пространстве. Она ошеломлённо закатила свои бьякугановые глаза и измождённо прижала вспотевший лоб к дрожащим острым коленкам.
      Ками-сама, что же она наделала?
      Мидори даже представить боялась, что мог испытать её любимый, когда она убегала от него, точно от прокажённого. Хрупкие плечи дрогнули в беззвучном рыдании, а сердце буквально рвалось на части от той невыносимой муки, что одолевала всю её сущность.
      Как же ей теперь всё исправить? Как?!
      — А теперь уходи, — неожиданно резко отозвался Какаши, даже и не пытаясь скрыть в своём голосе шипящую угрозу. — Уходи и помни: если по твоей вине кто-нибудь узнает о Кейтаро, тебя ждут очень большие неприятности.
      Куноичи через усилие подняла на него заплаканные глаза и с трудом смогла поверить в то, что перед ней сейчас действительно стоял тот самый Хатаке Какаши, которого она знала с детства. Нет, перед ней теперь был кто-то совершенно другой: злой и неимоверно опасный, тот, кто пару минут назад пытался её убить.
      — Не будь ты дочерью Наруто, ты была бы уже мертва. Я надеюсь, ты понимаешь это. — Как же он был зол на эту несносную девчонку, вечно сующую свой нос в чужие дела, и как же он был зол на себя, что так и не сумел оградить Кейтаро от окружающего его жестокого мира шиноби.
      — Как мне его найти? — вопрос прозвучал неожиданно даже для неё самой, а уж для Хатаке и подавно, заставляя его на пару мгновений даже позабыть о злости. — Мне надо с ним поговорить.
      Да эта девчонка что, абсолютно не слушала его?!
      — Держись от него подальше, Мидори, — отрезал он, вновь погружаясь в бездну всепоглощающей ярости и гнева.
      — Я умоляю вас. Вы даже себе не представляете, что я натворила. Поймите, мне нужно его увидеть. Я так перед ним виновата. Мне нужно хотя бы попросить у него прощения. — Единственное желание исправить свою кошмарную ошибку, пока ещё не слишком поздно, перебивало весь тот первобытный страх, что ещё совсем недавно сковывал её разум.
      — Он не из обидчивых. — Хатаке отвернулся от неё, мысленно заклиная наконец-таки уйти.
      — Да мать вашу, я люблю его! Всем сердцем люблю! Так что, будьте добры, дайте мне его чёртов адрес! — остервенело завопила Узумаки, теряя последние остатки самообладания.
      Ну как? Как он не понимал, что она должна была хотя бы попытаться вымолить прощение у Хаттори. Нет, она была просто обязана сделать это!
      Какаши, до глубины души поражённый прозвучавшими только что словами, медленно развернулся к ней и, ощущая при этом, как противно начали неметь его пальцы на руках и ногах, вздрогнул.
      — Ты… его… что? — тихо переспросил он, не веря своим ушам.
      — Люблю, — теряя былой запал, чуть слышно произнесла Мидори.
      — Да вы знакомы без году неделя! Да ты и знать-то не знаешь, что такое любовь! — Какаши молниеносно подлетел к куноичи и, стремительным движением подняв её с пола, пару раз хорошенько встряхнул. — Выбрось ты эту дурь из своей глупой головы, слышишь меня, не смей!
      — Я расскажу всё папе, если вы мне не дадите адрес Хаттори, — пронзая его бьякугановым взором, невозмутимо, лишь слегка устало проговорила куноичи. Страха перед сенсеем теперь не существовало. Он испарился, уступая своё место другому, более сильному страху — страху, что Хаттори может не простить.
      — Не осмелишься, — не поверил тот, ослабляя хватку и буравя Мидори испытывающим взглядом.
      — А вы проверьте, — с вызовом ответила она.
      Нет. Нет, нет, нет! Только не Наруто. Ни при каких обстоятельствах он не должен был узнать о сыне своего заклятого друга. Только не он! А иначе… Было бы слишком много вопросов, слишком много ответов и слишком много обвинений со стороны шестого Хокаге, направленных на самого же себя. Ведь Кейтаро не являлся плодом любви его бывших сокомандников — он был физическим воплощением жестокости Саске. Вне всяких сомнений, это принесло бы Наруто боль.
      Какаши с силой сжал челюсти, а затем, бросив на девушку очередной недоверчивый взгляд, медленно отошёл к рабочему столу.
      — Ну что мне с вами делать? Что? — Он начал нервно шарить по столу в поисках чистого листка бумаги и карандаша. — Ну почему Узумаки всегда так неровно дышат к Учихам? Сначала ваши отцы меня с ума сводили, а теперь и вы. Проклятье. Это какое-то извечное проклятье! — бормотал Какаши, раздражённо чиркая на клочке пергамента адрес своего ученика. — Несносная шантажистка, — поднял на неё взгляд и протянул запись. — Он живёт в соседней деревне, но всё же настоятельно рекомендую тебе обратить внимание на кого-нибудь другого. Уверен, в тебя влюблены многие.
      — Кроме него, мне никто не нужен, — с силой вырывая листок из сведённых судорогой пальцев наставника, проговорила Мидори, но затем, немного смягчившись, добавила: — Спасибо, Какаши-сенсей.
      Недолго думая, она бросилась к выходу, но практически у самой двери резко остановилась.
      — Я и правда его люблю. Правда. Я никому не расскажу! Доверьтесь мне!
      Хатаке, уже успевший за это время усесться за стол, лишь уныло поднял голову и чуть отстранённо кивнул. Этот нелёгкий во всех отношениях разговор порядком измотал его, полностью лишая рассудок возможности адекватно воспринимать действительность.
      — Я очень на это надеюсь, Мидо-чан. — Он тяжело вздохнул и озадаченно потёр свой лоб ладонью, вновь напоминая Мидори того самого доброго Хатаке Какаши, которого она всегда знала. — Сегодня у Кейто день рождения. Поздравь его от меня.