По тонкому лезвию мести

Глава 16 "Шпион"

      — Хару, — как-то чересчур неуверенно начал Акено, но тут же замолк в нерешительности, заполняя возникшую вдруг паузу приглушёнными звуками судорожных глотков минералки из походной фляги. — Тут такое дело… — утолив внезапную жажду, продолжил он, но его бесцеремонно перебили:
      — Э-э-э, стоп, — Инузука, моментально смекнувший что к чему, решил сразу же расставить все точки над «i»: — Денег не дам, на двойное свидание не пойду, отвлекать отца Неири не буду, — сказал как отрезал и, до невозможности гордый своим ответом, так же как и друг, сделал большой глоток минеральной воды, что неприятно ударил шипящими пузырьками в нос.
      — Да я не про это. — Яманака отчего-то засмущался ещё сильнее и, спрыгнув с ветки дерева, на которой вальяжно лежал секундой ранее, слегка нервозно подсел к напарнику ближе, укрываясь от невыносимого коноховского зноя под раскидистой кроной айлантолистного ореха. — Просто… Ты ж мой лучший друг, так ведь?
      — Ну, допустим, — буркнул Хару, ни на что хорошее после таких высокопарных слов не надеясь. На товарища он не смотрел, к чему тот вёл — не понимал, да и понимать-то особым желанием не горел: все его мысли уже давным-давно целиком и полностью принадлежали исключительно Мидори, а отвлекаться на чужие проблемы, сказать по правде, банально не оставалось сил.
      Акено же на это лишь взволнованно вздохнул, а затем, лихорадочно оглядев пространство тренировочной площадки, на которой должна была состояться пресловутая утренняя тренировка, робко произнёс:
      — Ну в общем, этим я могу поделиться только с тобой, Хару, даже Ренна-сенсей не должна пока об этом знать, договорились? — и то, что Акаде по каким-то необъяснимым причинам так чудовищно задерживалась где-то, всё же опоздания для наставницы являлись чем-то из ряда вон выходящим, играло Яманаке только на руку, поэтому он поспешил продолжить: — Короче… Тут, в общем…
      — Ну же, говори, что кота за хвост тянешь? — Хару с раздражением устремил взгляд на сокомандника, который явно был чем-то встревожен.
      — Это, наверное, покажется… неожиданным, но я… Я…
      «…я заболел сифилисом», — мысленно продолжил Инузука и ухмыльнулся своим же мыслям, делая ещё один маленький глоток живительной влаги.
      — В общем, я надумал жениться! — на одном духу выпалил Акено, застывая неподвижным изваянием от только что вырвавшегося признания.
      Сделанный глоток минеральной воды тут же расщепился на миллион мельчайших брызг, с силой выпущенных изо рта собаковода.
      — Чего?! — воскликнул Хару, не веря своим ушам и всерьёз сомневаясь в здравомыслии напарника. — Чего, мать твою?! Перегрелся?!
      И даже разморённый на ласковом солнышке Дайске озадаченно приподнял свою белую морду и удивлённо воззрился на Яманаку в ожидании ответа.
      — Ну, а что такого-то? — обиженно насупился Акено, не ожидая подобной реакции от друга. — Мы с Неири давно вместе, вот я и подумал…
      — Я что, сплю? Или, мать вашу, у меня слуховые галлюцинации? С каких пор полгода — это «давно вместе»?!
      Хотя, если призадуматься, для первого коноховского красавчика, обычно не связывающего себя отношениями продолжительностью более месяца, полгода было действительно много.
      — Жизнь шиноби скоротечна, Хару! И, быть может, я погибну завтра на очередной миссии за честь Конохи! Альянс нестабилен! Да мир в целом нестабилен, понимаешь?! И то, что Мидори уже целый месяц как на больничной койке, только лишний раз доказывает мою правоту! — взорвался Акено, краснея от негодования. — А Неири — прекрасная девушка, с которой можно создать семью. Вот так!
      Моментально заподозрив неладное, Хару непроизвольно прищурился: он-то знал своего лучшего друга. Как облупленного знал. И что-то здесь явно было не так. И все эти речи, такие патриотичные и самоотверженные, были совершенно несвойственны его легкомысленному сокоманднику.
      — Хм, я бы непременно поверил во всю эту чушь, Яманака, если бы мы не были знакомы хрен знает сколько времени. Так что я больше поверю тому, что ты женишься по залёту, нежели из-за того, что жизнь шиноби скороте… — Инузука осёкся и от неожиданной догадки даже вздрогнул, увидев, как товарищ разом побледнел.
      «Быть этого не может…»
      — Только не говори мне, Акено, парень с охрененным опытом общения с девушками, что твоя благоверная за… залетела, — вонзаясь в того цепким звериным взглядом, тихо прорычал Хару, до сих пор не веря в реальность происходящего диалога. В ответ на это Яманака лишь с силой поджал губы, словно показывая, что собирался молчать даже под угрозой самых страшных пыток, и смерил его убийственным взглядом. — Реально залетела, да? — Его голос снизился до уровня шёпота, а сам Инузука неосознанно придвинулся к Акено чуть ближе. — Говори, мать твою…
      — Да, — после недолгого молчания бросил тот и пристыженно отвернулся в сторону.
      — Какого хрена?
      — Вот только уволь меня от своих комментариев, лады? Дело вовсе не в беременности! — таким же шёпотом возмутился Яманака, вновь поворачиваясь к другу лицом.
      — Да уж, конечно не в ней! Кто бы в этом сомневался!
      — Да ты вообще не должен был об этом узнать, так что… Просто заткнись, понял? Разговора с матерью мне вполне хватило.
      — Ругала, что ли? — Тёмная бровь выразительно изогнулась.
      — Нет, блин, по голове погладила! — Акено негодующе фыркнул: Хару определённо начинал его раздражать.
      — Всё, ладно, остынь, чего разорался-то? — пошёл на попятную Инузука, понимая, что перегибать палку всё же не стоило: другу и так, скорее всего, было несладко. Он вновь откинулся на шершавый ствол ореха и попытался расслабить свои неимоверно напрягшиеся мышцы рук и спины. — Ты хоть любишь её? — Хару внезапно стал до неприличия серьёзным, а его взгляд — до невозможности прожигающим, что ощущался почти на физическом уровне.
      На это Акено лишь судорожно сглотнул и, переведя свой взор на Дайске, который, казалось, был поражён услышанным не меньше хозяина, немного помолчал, видимо, собираясь с мыслями. Инузука же, в свою очередь, его не торопил, давая напарнику возможность подумать над ответом.
      — Знаешь, Хару, — Яманака заправил за ухо выбившуюся светлую прядь, терзаемую ветром, и устремил взгляд в небо, что маленькими голубыми кусочками проглядывало сквозь крону, — раньше я тебя совсем не понимал. Не понимал твою зацикленность на Мидори. — Он мотнул головой и на пару мгновений прикрыл глаза. — Мне всегда казалось, что найти новую девушку куда легче, чем добиваться расположения той, которой это совсем не нужно, которая этого совсем не хочет…
      — Мидори и сама не знает, чего хочет, — не преминул встрять Хару, но Акено высказывание проигнорировал.
      — А теперь я тебя понимаю. Я люблю Неири. Действительно люблю и боюсь потерять. И порой, задолго до того, как я узнал о беременности, я задумывался над тем, что в перспективе, в принципе, мог бы на ней жениться, и, на удивление, меня совершенно не отталкивала подобная мысль, но сейчас… — Он нервно усмехнулся и почесал белокурый затылок. — Признаться честно, мне до ужаса страшно. Мне как-то трудно представить себя женатым, а уж в роли отца тем более. Понимаешь?
      — Нет, белобрысая ты бестолочь, не понимаю, — честно признался Хару, безотрывно глядя на сокомандника. — Я даже толком разобраться не могу, что конкретно сейчас испытываю: радость за тебя или же сочувствие.
      — Ну ты, блин, как всегда до омерзения прямолинеен, — улыбнулся Акено, несильно пихнув товарища в бок, — но как бы то ни было, Хару, мне нужна твоя поддержка. Очень нужна. Я боюсь испугаться и сбежать. Как последний трус, прекрасно осознавая, что потом буду жалеть, но, невзирая на это, всё равно сбежать. Поэтому… Мне очень нужна твоя помощь. Поможешь?
      — Я что, привязать тебя должен? — искренне не понял тот, удивлённо округлив глаза.
      — Идиот, нет конечно же! — рассмеялся Яманака. — Просто напоминай мне каждый день обо всех прелестях семейной жизни, тогда мне будет гораздо легче на это решиться…
      — Да откуда ж мне знать обо всех прелестях семейной жизни?! — воскликнул Инузука в неподдельном изумлении, в ответ на что Акено, как по команде, прекратил смеяться.
      — Хару, — он внимательно посмотрел другу в глаза, — признайся ты наконец Мидори в своих чувствах. Признайся, пока не поздно.
      — Ты чего это на меня стрелки переводишь? — Хару смутился и моментально покраснел.
      — Хочу видеть вас вместе, вот и всё. Может, тогда и узнаешь обо всех прелестях не только семейной жизни.
      — Да ну тебя, — огрызнулся тот и раздражённо потупил взор себе под ноги. — Я и без твоих советов собирался это сделать, понял? Так что, когда Мидори очнётся, я всё ей расскажу.
      — Обещаешь? — Акено недоверчиво дёрнул бровью.
      — Обещаю, — широкая улыбка и ослепительный блеск выпирающих длинных клыков. — И тогда ещё неизвестно, кто из нас женится первым!
      — О, даже так! — Яманака утвердительно кивнул, всем видом показывая, что ему определённо нравилась подобная мысль. — Я даже не против, чтобы это случилось в один день, месяца этак через два. — Он на секунду призадумался, прикидывая шансы сокомандника. — Хотя нет, через два с половиной! На больший срок, уж извини, приятель, отложить не могу.
      — По рукам! — Инузука рассмеялся и поднял свою флягу. — Кампай?
      — Кампай! — весело отозвался Акено: всё же после разговора с Хару ему стало ощутимо легче.
      Однако образовавшуюся атмосферу всеобщей весёлости так внезапно нарушил запыхавшийся голос наставницы, всё-таки соизволившей в конце концов объявиться на площадке.
      — Мальчики! — Ренна отчего-то улыбалась во все свои тридцать два белоснежных зуба, да и вообще по непонятной причине вся сияла. — Тренировка на сегодня отменяется!