По тонкому лезвию мести

Глава 17.1 "Яблоки. Хрупкость и неосторожность"

    В ординаторскую вошёл усталый Аскена и, на секунду скрыв измождённое лицо в ладонях, плюхнулся в кресло, абсолютно не замечая присутствия Риоко, что в данную минуту вертелась у большого зеркала и безуспешно старалась застегнуть молнию на своём атласном платье пронзительно синего цвета.
      — Да кто ж придумал вшивать эти долбаные молнии на спину? — приглушённо ворчала куноичи, предпринимая очередную попытку справиться с проблемой, однако бегунок с поразительной категоричностью отказывался достигать вершины.
      — А? — Казалось, Мите только сейчас не без удивления осознал, что в комнате, помимо него, находился ещё кто-то, и потому сразу же ощутил на себе негодующий взгляд напарницы.
      — Выглядишь не очень, устал? — как бы между прочим поинтересовалась та.
      — Ага, как собака, — изнурённо кивнул Аскена, массируя затёкшую шею и тут же улавливая понимающий хмык со стороны боевой подруги: всё же овладеть медицинским ниндзюцу в Конохе считалось неимоверно престижным достижением, но это, к сожалению, абсолютно не исключало того факта, что оно было весьма энергозатратным. — Но должен тебе признаться, Рио, это ещё не самое страшное. Весь трагизм ситуации заключается в том, что Сакура-сенсей снова отсылает меня в Кири. Ками-сама, в это чёртово Кири, чтоб его! — Он не удержался от восклицания в знак внутреннего протеста, но столь неожиданный запал его возмущения пропал так же быстро, как и возник, и оттого спустя мгновение его хватило лишь на то, чтобы удручённо вздохнуть и понуро потупить взгляд себе под ноги. — Сдаётся мне, пока этот дурацкий договор между Листом и Туманом будет существовать, я так и не узнаю, что такое отдых и…
      — А что ты, собственно, хотел? — оставив платье в покое и демонстративно закатив глаза, перебила его Риоко, выказывая тем самым своё скептическое отношение ко всему, что происходило с товарищем. — Да она же спит и видит, как бы поскорее от тебя избавиться. И ты сам это знаешь. Договор заключили с её подачи. — Она вновь вернулась к своему платью и ненавистной молнии. — Как по мне, так ты тот ещё дурак. Уж прости, но в твоей ситуации выбрать меня было бы самым оптимальным решением. Я моложе, без ложной скромности, красивее… — крутанулась вполоборота, словно бы в подтверждение своих слов, а затем улыбнулась: — И не отправляла бы тебя чёрт-те куда. Был бы всегда рядом, пока смерть…
      — Рио, замолчи! — наигранно рассердился Мите, через миг уже расплываясь в кривоватой ухмылке. — Иначе голосовые связки парализую.
      — Хм, тоже мне, напугал, — бросила Риоко, недовольная тем, что её перебили. — Говорю же — дурак, — подытожила она, отворачиваясь от друга к зеркалу и старательно пытаясь скрыть от него предательский румянец на щеках.
      — Согласен, — тихо проговорил он, задумчиво наблюдая за тем, как куноичи с утроенным остервенением мучила многострадальный бегунок. И это выдавало её с потрохами.
      Она нервничала. Всегда нервничала, когда их разговоры по неосторожности переходили в подобное русло, и Аскена искренне ненавидел эти моменты, лишний раз напоминающие ему, что когда-то он отверг её. Отверг такую реальную и близкую ради неласковой и далёкой.
      Когда-то он ответил ей «нет». Бесцеремонно и безжалостно, чересчур грубо, по меркам Аскены сегодняшнего. Когда-то между ними зияла непреодолимая пропасть девичьего разочарования и презрения, и, скорее всего, так продолжалось бы и по сей день, если бы когда-то она не простила его. Простила, едва только услышав тихое «помоги мне, любовь к ней убивает меня» и без лишних сожалений сломив свою застарелую обиду, что преградой стояла между ними много лет кряду. Такая хрупкая и до невозможности милосердная девушка, ставшая для него самым лучшим и самым преданным другом. В какой-то мере ему неоправданно повезло.
      — Чего уставился? Платье застегнуть помоги, бестолочь. — Риоко выглядела слегка смущённой, а оттого неимоверно привлекательной, и Мите в очередной раз невольно задался вопросом: существовал ли у него хотя бы мизерный шанс быть с ней, если бы вдруг ему того захотелось?
      Ответ он, увы, знал.
      Его шансы находиться рядом с ней сводились исключительно к нулю, ибо несгибаемая гордость стоящей перед ним куноичи никогда бы не позволила тлеющим уголькам подростковой любви к человеку, что когда-то отверг её, разгореться с новой силой. И, сказать по правде, Аскена этим восхищался: подобными качествами он похвастать никак не мог. Да и какая, к чёрту, гордость, когда любовь к Розововолосой Богине день за днём с громким и неприятным чавканьем изъедала его нутро до кровоточащих дыр.
      — Эй, оглох? — Риоко улыбнулась, глядя на призадумавшегося друга, хотя всеми силами старалась изобразить на лице недовольство от такой почти преступной недогадливости бывшего сокомандника.
      — Что?
      — Платье, говорю, застегни. — Для пущей доступности просьбы она повернулась к нему спиной.
      — А, да, конечно. Сейчас…
      Мите немного рассеянно встал с кресла и направился к напарнице, что терпеливо ожидала его помощи.
      — Кстати, занесли результаты анализов некоторых наших пациентов. Лежат на столе, вон там. — Куноичи кивнула в сторону массивного стола, что располагался у противоположной стены, когда Аскена сократил расстояние между ними до нескольких сантиметров. — Возьмёшь моих на сегодня? А то свидание же, в кои-то веки…
      — Свидание? — Тот удивлённо вскинул брови и, ловким движением проведя язычком молнии до самого верха, приглушённо рассмеялся: — О, поздравляю тебя. И сочувствую ему.
      — Ой, завидуют молча, так что прибереги свои комментарии для кого-нибудь другого, — буркнула Риоко, переводя взор карих глаз на своё отражение в зеркале. Тёмные локоны игриво ниспадали на плечи, на щеках играл очаровательный румянец — спасибо дорогому гению медицины, — а платье выгодно подчёркивало стройный девичий стан. Вполне себе сносно, если не сказать замечательно, поэтому своими трудами она осталась довольна. 
      Вне всяких сомнений, Авашима Риоко покорит сегодня сердце своего избранника!
      Мите же тем временем поспешно проследовал к столу, где лежали результаты лабораторных исследований, и, с неохотой взяв их в руки, стал просматривать стопку бланков.
      Его ожидали весьма неплохие вести: почти все их подопечные пошли на поправку. Показатели крови находились в пределах нормы и свидетельствовали о том, что воспаление тканей наконец-таки пошло на убыль. И Аскена даже собирался поделиться этой своеобразной радостью с напарницей, когда…
      Когда его взгляд упал на последний в стопке бланк.
      Он на мгновение оторопел, а затем не на шутку напрягся, не в силах поверить своим глазам.
      — Быть того не может, — ошеломлённо прошептал Мите, даже не замечая изумлённого взгляда подруги, что тут же устремился на него. — С такими-то травмами. Как мы могли это пропустить?
      «Маловероятно. Практически невозможно. Стопроцентная ошибка!»
      — Что случилось? — с нескрываемым любопытством переспросила куноичи, не понимая причину столь резкой озадаченности друга, но тот не ответил. Внезапно сорвавшись с места, он вылетел из комнаты персонала и, невольно срываясь на бег, устремился к палате… Узумаки Мидори.