По ту сторону

11

На следующий день в десять утра Даррен со всей данной ему настойчивостью стучал в двадцать вторую квартиру. Записка, которую так любезно подбросили ему соседи, гласила:

Дорогой Даррен!

Прости, что тревожим тебя, но так сложились обстоятельства.

Заходи завтра в любое время – мы заберем полки и все объясним.

Еще раз извини.

Роджер и Миа.

«Полки, значит», думал Даррен, колотя в дверь так, будто пытался взять их квартиру штурмом. Наконец ему открыли. Миловидная девушка лет двадцати пяти с одним из тех нестареющих лиц, морщинки у них обычно появляются только от смеха: около глаз и в уголках губ.

–Миа? – Даррен вопросительно повернул записку текстом в ее сторону.

–Да–да, доброе утро! – пропела она. – Роджер сейчас в душе, но это ничего, заходи.

–Не стоит так себя утруждать…

–Нет–нет, заходи, я настаиваю, – и она удалилась вглубь квартиры. Оставалось только идти за ней. – Так неудобно получилось, конечно, прости… Чай или кофе?

«Ничего, спасибо», хотел сказать Даррен, но вместо этого на автомате сказал: «кофе» и чертыхнулся себе под нос.

–Так вот. Решили с Роджером поставить новый книжный шкаф в спальне, но он, конечно, решил, что соберет все сам. Сахар? Сливки?

–Сливки.

–Поэтому привезли нам только сами полки и каркас. А тут еще эта ерунда с доставкой, – она поставила перед ними дымящиеся чашки и корзинку с печеньем. – Мы–то думали, что весь день будем дома, и тут буквально позавчера поздно вечером мама позвонила – сломала ногу, представляешь? Пришлось ехать к ней в больницу. А в доставку мы успели перезвонить, только когда они уже в пути были, ну мы и решили, что ты не против будешь. Да и дома ты обычно бываешь.

На этой финальной ноте, дверь в ванную открылась, и из клубов пара, как Афродита из морской пены, вышел Роджер Мюллер, завернутый в полотенце:

–О, Даррен, здорово, дружище. – «Какой я тебе “дружище”», – недоумевал Даррен, горестно прихлебывая кофе. Слова ему до сих пор не дали. – Спасибо, что присмотрел за нашим шкафом, а то сам знаешь, как бывает.

Даррен не знал и знать не хотел, как бывает, а потому, пока Роджер жевал печенье, а Миа заваривала ему чай во французском прессе, он наконец–то ринулся в бой.

–Эммм… В общем. Спасибо за кофе, во–первых. Во–вторых, ваши шкафы/полки у меня на полу в гостиной лежат, сейчас зайдете – возьмете. И в–третьих…  – Даррен чувствовал себя при этом полным идиотом, но выбора не было, – а как мы знакомы?

Повисла неловкая пауза, которая затем разбилась звонким смехом хозяев квартиры.

–Ты что, в самом деле не помнишь? – спросил Роджер, едва отсмеявшись.

–Нет… – протянул Даррен, пытаясь вложить в свой тон иронию и безразличие крутого парня одновременно.

–Помнишь у тебя была вечеринка два месяца назад? – спросила Миа.

Даррен неопределенно мотнул головой. Что–то такое было. Он помнил бардак на следующий день, саму вечеринку – не очень, его одурманила огненная вода.

–Ну вот! Мы зашли попросить вас убавить звук, а в итоге остались! Ты тогда сказал, что всегда к нашим услугам, и мы можем обращаться к тебе в любое время. Честно–честно.

Даррен снова неопределенно мотнул головой и многозначительно отхлебнул кофе.

–Вот мы и решили воспользоваться предложением. Мы же тебя не сильно потревожили? – оба они виноваты улыбались.

–Да нет, нет, все в порядке, – Даррен демонстративно приободрился, – просто знаете… бывает. Работа навалилась и тут еще эти курьеры…

Он бы мог и дальше произносить все эти бессвязные слова и предложения, если бы Мюллеры его вежливо не прервали:

–Думаю, пора нам забрать наш шкаф. Мы уж и так тебе достаточно проблем доставили.

–Да ну что вы.

Вторым делом этого утра стал телефонный разговор с редактором. Даррен был несколько обескуражен всем, что только что произошло в квартире напротив, но все же вспомнил про Мэтта, свою поездку домой и сложил их в единую задачу. Они договорились о встрече в четверг. Теперь был еще один пункт в жизни Даррена, который нельзя было забыть.

Собственно говоря, этот день и стал единственным светлым пятном недели. Все остальное время прошло в тумане. Главной эмоцией была апатия, главным чувством стало полное отсутствие жизненных сил. А ведь прошлая неделя закончилась, вроде, не так плохо, ну зачем оно вернулось? В центре мира вновь оказалась кровать. Покинуть ее было невыносимо сложно, порой даже чересчур для простого смертного, каковым Даррен Сангвин и являлся. Но если ему это все же удавалось, все его мысли и стремления были связаны с тем, как снова замотаться в одеяло, закрыть глаза и погрузиться в спасительную прострацию, позволяющую путешествовать по мирам его сознания. Иногда он пробуждался от спячки и ненадолго возвращался к насущным проблемам, но эти вылазки неминуемо вели к еще большему истощению. На все сообщения и звонки он отвечал таким образом, что о его нынешнем состоянии можно было сделать только один вывод: он жив и не захвачен в плен.