По ту сторону

Глава 2

Часы показывали 23:47, когда Анна снова открыла ноутбук. На экране всё ещё мигал тот самый значок — “1 новое сообщение”, под ником М_Аноним. Она не торопилась открывать, будто оттягивала момент, боясь, что первое ощущение — лёгкий укол любопытства, пронзённый теплом — окажется случайным. Или обманом. Или исчезнет, как всё хорошее, едва коснёшься.

Чай с бергамотом остыл, ноги под пледом согрелись, дождь за окном превратился в шорох, сливающийся с её дыханием.

Анна кликнула на сообщение.

М_Аноним:

Я всегда завидовал людям, способным читать при любом шуме. А ты, судя по всему, умеешь слушать молчание. Это редкий дар.

Ты правда любишь книги или просто прячешься в них?

Анна на мгновение застыла. Этот вопрос был слишком… точным. Точно не фраза из банального заготовленного набора «привет, как дела, чем увлекаешься». Это было — про неё. Про её кожей чувствующее одиночество. Про ту самую тень, в которой она жила, не прося жалости, но и не рискуя выйти в свет.

Она положила руки на клавиатуру. Пальцы колебались, но потом начали печатать почти сами:

Elena_Quill:

Я люблю книги, потому что они не смотрят на меня. Они не просят быть красивой, весёлой, разговорчивой. Им не важно, в каком я свитере. Они берут меня целиком — в любом виде.

Через пару секунд пришёл ответ:

М_Аноним:

То есть, они принимают тебя. А ты себя — нет?

Анна сглотнула. Хотела выключить ноутбук, спрятаться под пледом, но что-то — то самое упрямое внутри — не дало. Она написала:

Elena_Quill:

Я не уверена, что умею себя принимать. Иногда кажется, что я — черновик. Хорошая задумка, неудачное исполнение.

Ответ не заставил себя ждать.

М_Аноним:

Хорошие книги тоже начинаются с черновиков. Главное — не выбрасывать себя на ранней редакции.

Анна невольно улыбнулась. Кто бы он ни был, у него было чувство ритма. Слов. И — самое пугающее — понимания.

Так началась переписка, сначала осторожная, как первая прогулка по льду весной. Потом чуть смелее — о любимых книгах, детских страхах, еде, одиночестве, странных привычках. Анна писала, что любит читать при свечах, что боится больших зеркал в спальне, что в детстве у неё был вымышленный друг — персонаж из романа, с которым она разговаривала ночами.

Он отвечал, что у него всегда было ощущение, что он «лишний» на всех праздниках. Что он не любит смайлики. Что ему легче писать, чем говорить. Что иногда он чувствует, как слова в его голове складываются в абзацы — и тогда он забывает обо всём.

Elena_Quill:

Ты пишешь?

М_Аноним:

Писал. Бросил. Когда стал слишком честным. Это, как оказалось, никому не нужно.

Elena_Quill:

Мне — нужно. Хотя бы одному читателю.

На этих словах наступила пауза.

Когда она посмотрела на часы, было почти три. За окном город замер. В почтовом ящике — тишина. В голове — не мысли, а тепло. Её пальцы были уставшими, но сердце — нет.

Она выключила ноутбук и легла. Под пледом, в своей комнате, среди книг и заварного аромата, ей вдруг впервые за долгое время не хотелось включать музыку или смотреть в потолок. Потому что слова… ещё звучали в ней.

Анна проснулась, словно кто-то включил в ней лампу — неяркую, тёплую, но устойчивую. Впервые за долгое время она не смотрела в зеркало с внутренней усталостью, а просто поправила волосы, надела своё любимое платье (не такое бесформенное, как обычно), накинула свитер — тот самый, с китами, — и пошла на кухню с ощущением, что этот день — не просто ещё один.

Переписка звучала в голове, как музыка, которую нельзя забыть. Она перечитывала фразы «М_Анонима», и сердце отбивало ритм новой мелодии. Неважно, кто он. Важно, что он видел её — не глазами, а словами. И от этого она вдруг стала… собой. Словно кто-то разрешил.

В офис она пришла чуть раньше обычного. С кружкой кофе и — с распечатанной рукописью в сумке. До этого она носила её месяцами, перекладывала с полки на полку, хранила как рану, которую не решалась открыть. А сегодня — принесла. Не как Анна Лаврентьева. А как некая «Александра Крайнова» — так звали её героиню, и именно это имя теперь красовалось на титульном листе.

— Ух ты, — пробурчала Света, заметив свечение в её глазах. — Или тебе кто-то признался в любви, или ты наконец занялась тем, чем давно надо было заняться.

— Это комплимент? — осторожно спросила Анна, ставя сумку на стол.

— Это подозрение, — сказала Мария Ивановна, — я наблюдаю тебя с первого часа, и что-то в тебе подозрительно радуется.

— Я просто… хорошо выспалась, — пожала плечами Анна, и тут же добавила: — Кстати, я хотела вам сказать. Моя подруга написала роман. Небольшой. Современная проза. Она просила передать его в редакцию. Не знаю, насколько это уместно, но… может, вы посмотрите?

Света подняла бровь.

— Подруга, да?

— Угу, — кивнула Анна, опуская взгляд.

— А зовут подругу случайно не… Анна?

Анна фыркнула:

— Её зовут Александра. И она очень стесняется.

Мария Ивановна взяла папку, пролистнула первые страницы.

— Ну что ж… Александра. Посмотрим, что у неё внутри.

Во второй половине дня, как назло, выдалось на удивление спокойно. Телефон молчал, сотрудники сидели по рабочим местам, погода за окном застыла в серой паузе между осенью и зимой. Анна редактировала рукопись нового автора, но всё время её взгляд ускользал в сторону двери — как будто за ней что-то должно было случиться.

Официальное представление нового руководителя назначено на завтра. Говорили, что он уже работает с проектами, знакомится с отделами дистанционно, просматривает архивы, читает отчёты. Легенда: холодный профессионал, пришёл из холдинга, управляет «по цифрам».

— Вот увидишь, будет очередной сноб, который считает, что в литературе главное — Excel, — сказала Света, заправляя прядь за ухо. — Я прям чувствую его: без чувства юмора, в костюме, с золотыми запонками. Бррр.