По ту сторону

Глава 10

Планёрка началась, как всегда, вяло. Монотонные отчёты, неповоротливые формулировки, сухой язык цифр, в котором даже ошибки звучали утомлённо. Анна сидела ближе к краю, стараясь быть незаметной, но всё время чувствовала, как на ней будто пульсирует свет — изнутри, из переписки, из неосознанного ожидания.

Максим Аркадьевич, как всегда, был сдержан. Он сидел у стола, листал планшет, иногда задавал уточняющие вопросы, ни к кому не обращаясь по имени. Его лицо было сосредоточенным, голос — спокойным. И тем не менее каждый его взгляд заставлял людей замолкать на полуслове.

Анна держалась за ручку, как за поручень, мысленно вычерчивая маршрут обратно к себе.

Но в середине совещания, когда обсуждение проекта почти закончилось, Максим поднял глаза.

— Есть ещё один момент, — произнёс он, коротко, без паузы. — Что касается нового проекта с партнёрским издательством. Решение принято. Куратором назначается Анна Лаврентьева.

Тишина опустилась мгновенно. Анна замерла. Она не ослышалась. Он сказал её имя.

— Помимо этого, — продолжил он, как будто бросая кость спокойствия, — я лично буду курировать работу над проектом. Объём большой, сроки — ограничены. Анна, вы будете взаимодействовать со мной напрямую.

Её сердце ударилось в грудную клетку. Стук был слышен только ей, но казалось — он гремит на всю переговорную. Она медленно кивнула, не веря.

Ей… доверили. Он — доверил. Но с этим доверием пришёл страх. Проводить время с ним, работать тесно— это же катастрофа.

Молчание нарушила Вероника. Она, как всегда, сидела расслабленно, с идеально уложенными волосами и выверенным выражением ироничной скуки.

— Ну что ж, — протянула она, — наконец-то редакционная Золушка вышла в свет. Правда, боюсь, у этой сказки может быть весьма драматичный финал. Куратор, говорите? Надеюсь, после проекта мы не будем обсуждать новую вакансию.

Смеха не последовало. Только лёгкое напряжённое покашливание кого-то из маркетинга.

Света бросила на Анну короткий взгляд: не реагируй.

Анна промолчала. Она не могла — говорить, двигаться, даже дышать как прежде. Словно всё стало не её. Пространство. Роль. И даже тело.

А Максим, не дрогнув, перелистнул страницу в планшете, как будто ничего не произошло. Только на секунду задержал взгляд на ней. Чуть дольше, чем полагается.

Кабинет Максима Аркадьевича был, как всегда, безупречно собран — стекло, дерево, ровный свет. Но когда в него вошла Анна, пространство словно сузилось.

Максим сидел у стола, просматривая документы. Он даже не поднял головы, когда она вошла — просто сказал:

— Закройте дверь.

Она сделала, как велено, и подошла ближе, чуть сжав в руках блокнот.

— Сейчас нужно выстроить логику проекта. Объём — трёхэтапный. Я покажу, как распределим потоки. Записывайте.

Он встал, обошёл стол, встал рядом. Она чуть напряглась — от его близости, от его движения. Он подошёл к доске с диаграммой, начал говорить, быстро, уверенно, но потом — остановился.

— Что вы там пишете? — спросил он и, прежде чем она успела повернуть блокнот, нагнулся над её плечом.

Он был слишком близко. Его дыхание — тёплое, ровное — коснулось её шеи, и она всей кожей почувствовала, как обожгло. Она не могла двигаться. Не могла вдохнуть глубоко. Внутри всё сжалось — не от страха, а от острого осознания: Он — мужчина. Она — женщина.

— Так… — протянул он тихо, будто невзначай. — Записываете правильно. Хотя почерк у вас… смиренный.

Он почти улыбнулся — уголком губ. Анна покраснела. Щёки вспыхнули, как разлитый чай на белой скатерти.

Она не могла ни пошутить, ни отвести взгляд — только сидела, чувствуя, как волна жара поднимается от ключиц к вискам.

Максим выпрямился медленно . Он наслаждался этим мгновением — не как ловец, а как человек, который слышит, как бьётся чужое сердце рядом.

Затем, будто между делом, протянул руку к столу.

— Передайте карандаш.

Анна взяла его — пальцы слегка дрожали — и потянулась, чтобы вложить в его ладонь. Но в момент касания — разряд. Не удар, не боль — трепет. Молния от его пальцев к её.

Они оба замерли. Её рука — в его руке, их глаза почти встретились. Время на секунду перестало течь, а потом он взял карандаш.

— Спасибо, — сказал спокойно.

Но в уголках его губ осталась улыбка, не официальная, не деловая. Та, что бывает, когда ты играешь и выигрываешь.

Анна села обратно на стул. Губы пересохли. Она пыталась сосредоточиться на схеме, но перед глазами стояли его глаза, его дыхание, его прикосновение.

А он снова говорил, как ни в чём не бывало. Только взгляд…В нём было чуть больше, чем нужно.

Анна вернулась за свой стол, словно вынырнула из подводного течения — медленно, стараясь не выдать, что внутри всё ещё дрожит. Пальцы всё ещё помнили тепло его ладони, а шея — его дыхание. Она не могла ни сосредоточиться, ни просто сидеть спокойно. В голове вспыхивали отрывки — взгляд, голос, уголок губ, этот электрический контакт, который был слишком реальным.

Она машинально открыла файл, набрала три слова и удалила. Посмотрела в окно. Вдохнула. Закрыла глаза на несколько секунд.

— Анют, — услышала рядом, — всё норм?

Она обернулась — рядом стоял Егор, с мягкой, чуть кривоватой улыбкой и бутылкой воды в руке.

— Ты как будто сейчас кому-то письмо счастья пишешь. Или наоборот — прощальное.

Она выдохнула, улыбнулась слабо.

— Я просто немного перегрелась. Всё в порядке.

— Тогда давай сделаем так, — сказал он. — Я угощаю тебя кофе. Не офисное недоразумение в пластиковом стакане, а нормальный латте. Возьмём по пироженке, сядем в углу, помолчим или поболтаем. Всё равно перерыв, мозги надо спасать.

Анна колебалась. Она не хотела говорить. Но… и не хотела остаться здесь.

— Да, — сказала она наконец. — Давай.

Они вышли вместе. Егор что-то рассказывал на ходу — о дизайне обложек, о факапе с версткой, о забавной рекламе, которую он вчера увидел. Она слушала в полуха, но благодарила его внутренне — за лёгкость, за отсутствие напряжения. Рядом с ним можно было дышать ровно.