По Ту Сторону Двери

Глава 21 "ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО"

События последних дней полностью изменили представление о реальности и выбили у меня почву из-под ног. Как-никак это уже были не просто безобидная тревожность и наивная паранойя, я страдала от самых настоящих и серьезных галлюцинаций. Сначала фотография, потом ведьма, которая померещилась мне в амбаре, теперь еще и Уилл, который совсем не мой жених, а муж Джоанны. Никогда не могла себе представить, что такое может случиться со мной.

Почему я вообще воображала себя невестой Уилла? Почему я придумала себе эту ложь и поверила в нее так слепо? Я вспомнила слова Ника: «Твой разум когда-то сильно этого хотел, и ты в это поверила. Он нечестно воспользовался пробелами в твоем сознании и отсутствием некоторых неприятных воспоминаний, заполнив тебя лживой, сладкой реальностью. Ты выбрала наиболее желаемый ложный сценарий событий».

Как же это все было сложно понять! Значит, возвращаемся к тому же: в моих галлюцинациях виновата эта проклятая амнезия, а точнее, эта проклятая авария, которая спровоцировала ее. Ник предполагал, что если вернуть все воспоминания, то галлюцинации, возможно, больше не вернутся, так как мозг будет точно знать, каковы были события в реальности. Но это было просто предположение…

Я жила, а точнее сказать, существовала, глубоко погруженная в себя и в новую правду, снова и снова воспроизводя события, произошедшие в день рождения Оливии-Аманды. Я пыталась найти оправдание своей лжи, которую я сама для себя создала и которая мне все еще казалось правдой. То, что предполагал Ник, было вполне логичным и оправданным. Но я не верила, что Уилла совсем не было в моей жизни и я все придумала. Пусть я выдумала тот факт, что мы вместе… что мы помолвлены. Но я точно знала, что это еще не конец всей истории.

Я миллион раз воспроизводила в памяти лицо Уилла, представляя его взгляд на вечеринке. Во мне жила какая-то неоправданная и глупая надежда. Но, проанализировав все многократно, в конце концов я призналась сама себе, что в тот день, увидев меня, он удивился не так сильно, как если бы действительно был моим разоблаченным и отчаянным женихом. «Он муж Джоанны, отец Оли… Аманды и никогда не был моим женихом», – многократно напоминала я себе. Поэтому не было звонков и объяснений.

Я постоянно путалась в мыслях, то и дело противореча сама себе, но покинуть мир ложных воспоминаний о прошедших событиях никак не получалось. Голова раскалывалась от чрезмерного количества глупых и необоснованных мыслей, и мне иногда становилось до абсурдного смешно, на­сколько сильно я цеплялась за иллюзию.

Я потеряла сон. Во мне даже появилась назойливая и параноическая подозрительность, которая вполне тоже могла бы сойти за правду: А вдруг Ник все это подделал? Но зачем? Голос на записи явно был моим. Я ему не до конца доверяла, но все же быстро оправдала его, не находя убедительных мотивов, которые могли бы им двигать.

Он не стал бы вставлять мне палки в колеса. Он доказал мне свою верность, когда мы подружились в школе. Это я погрязла в своих фантазиях об Уилле настолько сильно, что помешалась на этом. А Ник просто искренне пытался мне помочь. К тому же Ник – единственный, кто мог бы сейчас оказать мне помощь. Моя последняя надежда – гипноз. Надо заставить себя продолжать сеансы гипноза… Но какая еще правда может открыться? Теперь меня это не на шутку пугало.

А что если я поговорю с Уиллом и точно пойму, что к чему? Но что я ему скажу? Ведь если все это правда, и я выдумала наши отношения, он просто подумает, что я свихнулась.

В результате всех этих мучительных мыслей я видела только один выход. Для начала надо было принять тот факт, что у меня серьезные проблемы с головой, несмотря на то что все это казалось абсолютно реальным. Противоречивые эмоции продолжали бушевать во мне, не стихая ни на секунду, накатывая на меня новой волной вновь и вновь, каждый раз, когда я приходила к какому-нибудь заключению. Эта путаница в голове была пугающая и незнакомая.

Все это настолько потрясло меня, что даже переживания о незнакомце в капюшоне напрочь исчезли, как будто его совсем и не было. Я также начала допускать, что, возможно, это тоже плоды моего воображения на фоне потрясения после аварии. Я просто придумала, что меня пытались убить. Теперь дело осталось за малым – убедить себя, что я в безопасности. И это казалось мне весьма нелегкой задачей.

Мне не хотелось общаться ни с кем. Даже с Элисон, несмотря на то что она всячески пыталась меня поддержать и часто молчала, просто находясь рядом, что ей было очень несвойственно. На звонки Ника я не отвечала.

Спустя некоторое количество времени я услышала тихий голос из глубин своего сердца. «Вставай. Жизнь продолжается», – шептал он мне. Ничего не поменяется, если я целыми днями буду торчать в этих четырех стенах, глядя в никуда. Я решила, что нужно жить дальше. Я должна. Хотя особого смысла в этом не находила. Но если бы такое случилось с Элисон, она бы боролась. Она бы выкрутилась. Она бы жила. Я тоже должна! Я буду!

Ник мне больше не звонил, наверное, понял, что мне нужно время, чтобы побыть наедине с собой.

Наконец-то спустя некоторое время я оглянулась вокруг и заставила себя прекратить думать об этой проклятой вечеринке – дне рождения Аманды. Каждый раз, когда эти мысли коварно заползали и начинали овладевать моим разумом, я переключала свое внимание на что-то другое – изучала структуру ткани одежды, которая была на мне, или внимательно разглядывала походку случайных прохожих через оконное стекло, строя догадки и предположения об их характере и о том, как сложилась у них жизнь. В конце концов я даже смирилась и приняла свои галлюцинации. Других вариантов у меня не было. Только смириться и ждать улучшений.