По ту сторону двери: Книга 2

Глава 5

Глава 5

«Человеческий род омерзителен в своей вероломности. Нет ничего хуже предательства. Предательство – это яд, отравляющий и преданного, и предающего. Когда два некогда близких человека становятся врагами, это воистину падение в бездну, долгое, мучительное и неизменно смертельное»

Из дневника Йонса Канги.

***

Горло пострадало сильно, и говорить было больно. Лри сделал ей теплый компресс, но легче не становилось. Сэни лихорадило от пережитого ужаса, в глазах стояли слезы, ее трясло так, что зуб на зуб не попадал. Хорошо, что с Киоллем что-то случилось, и он внезапно прилег отдохнуть. Перегрелся, наверное. Иначе точно убил бы.

- Зря ты с ним так. – ругал ее Элерн. Голос его был тихим и хриплым, а светло-голубые глаза по-прежнему отрешенными – Ты не знаешь, насколько он жесток. Лучше старайся его избегать.

И Сэни, едва не рыдая, упрямо помотала головой, просипев:

- Никогда! Я не собираюсь жить в страхе.

- Он сломает тебя. – продолжил парень – Поверь мне…

- Верю. – неосознанным жестом она коснулась больного горла – Но все равно не собираюсь бояться.

- Ты… - Элерн запнулся, его голос сошел на шепот – Ты подумала обо мне? Что будет со мной? Если он… убьет тебя? Я…

- Нет. – перебила его девушка – Ты не останешься один. – она болезненно поморщилась и тяжело сглотнула – Чтобы он ни делал, я выживу.

Отшельник кивнул и с отрешенным видом отвернулся. Сэни испугалась, что он снова замкнется в себе и позвала:

- Элерн…

- М? – светло-голубые глаза, в которых не было ни капли жизни, обратились к ней.

- Только не оставляй меня одну. – сорвавшаяся с ресниц слеза медленно поползла по бледной щеке. Губы скривились так, будто она сейчас зарыдает – Я боюсь одиночества.

Элерн понимал ее чувства. Когда-то и он боялся одиночества, но вынужден был принять его. Он знал, какого это, когда нет никого, кто бы поддержал, утешил, выслушал. Не говоря ни слова, Элерн подошел к ней и нерешительно, едва касаясь, приобнял за плечи. Иногда слова не нужны, чтобы подбодрить.

- Спасибо.

Он никак не ожидал, что девушка неожиданно крепко обнимет его, но отталкивать не стал. Светловолосая голова уютно устроилась на его плече. Хотелось пригладить ее растрепанные светлые локоны, но он не посмел. Вот оно, простое человеческое тепло, которого он так желал когда-то. Но почему же так неловко?

Вошедший в комнату Лри, увидев их вместе, погрозил Элерну непропорционально длинным пальцем:

- Это чужая самка. У нее уже есть человек.

- Я знаю. – спокойно откликнулся Элерн.

- Я не самка! – сипло возмутилась Сэни, отпуская парня. Объятия подействовали как надо: она успокоилась.

- Самец? – притворно изумился куорн. И Сэни запустила в него диванной подушкой, от которой тот легко увернулся – Выпей это и ложись спать. – он протянул ей кружку с травяным отваром и пояснил – Восстанавливает силы.

- Что бы я без тебя делала? – благодарно улыбнулась человечка.

И Лри неожиданно для себя осознал, что хочет защитить эту человечку.

***

Близился вечер, и нужно было искать ночлег. Ошир, как следопыт, шел чуть впереди своих спутников. Он спешил, так как знал, что, если пойдет снег, они потеряют следы. Резкий холодный ветер с низкими тучами уже обещали им неприятности.

«Тут живут люди?» - подумал охотник, когда набрел на пни недавно срубленных деревьев. Присмотревшись, понял, что сосны срубили в два-три удара топора. Это что же за силач должен быть? Хворост убран, множество следов, в том числе лисьих. А это что? Ошир присел на корточки, осматривая застывший отпечаток узкой и длинной босой стопы. Пять пальцев, как у человека, только длиннее. Судя по следу, это существо выше двух бияннов. Что за ересь? Может, крикун?

Продвигаясь таким образом все дальше и дальше от Сайка и Нэйса, охотник услышал голоса. Ветер принес неразборчивые звуки человеческой речи. Конечно, он пошел посмотреть.

Поляна с бревенчатым срубом и крышей из еловых лап. Над крышей рваными клубами вьется дымок, ветер быстро гонит его прочь. Возле хижины женщина: моет снегом котелок. Рядом с ней сидит серая лисица. И все бы ничего, если бы не два но: в этих краях нет серых лисиц и лисицы, даже и серые, говорить не умеют. А эта, Ошир мог поклясться, говорила и вела себя почти по-человечьи!

Сайк с Нэйсом шли за Оширом, охотник оставлял им метки на стволах деревьев, чтобы не потерялись. Они даже и не говорили друг с другом, словно их ничто не связывало, кроме профессии. Но у обоих мужчин молчание не вызывало дискомфорта. Сайк уже понял, что Нэйс не слишком-то разговорчивый человек, общается только по делу, да и сам к нему с разговорами не лез. За них двоих говорил Ошир, на привалах, разумеется.