По ту сторону. Инга.

12

 12

     За замковыми стенами во всю развернулась осенняя ярмарка. На ярмарки всегда стекалось много народа. Это были и торговцы из соседних городов "продвигающие" свои изделия на новых территориях, и купцы из других стран с необычными товарами, не встречающимися на местных рынках, и окрестные крестьяне, продававшие плоды своего труда. В этом году даже приехал передвижной зверинец.

     Из замка Инга старалась не выходить, вдруг кто-нибудь узнает? Хотя беременность отразилась на ее лице не лучшим образом - нос превратился в картошку, губы припухли. Может кому-то и нравятся припухлые губы, но она не могла смотреть на свое отражение в зеркале без слез.

     По традиции Замка, последний день осенней ярмарки назывался "День дурака".

     Так, наверное, и зарождаются карнавалы, которые по прошествии нескольких веков собирают на празднование народ со всего земного шара.

     На "День дурака" и богатые и бедные переодевались в смешные одежды, красили лица белилами или золой, рассказывали похабные анекдоты, да пели песенки, чем-то напоминающие частушки.

     Урлан с друзьями приехал накануне праздника. Походил по рыночной площади, приценился к товарам, каких не производили в пятом Доме. Его сопровождал небольшой отряд. Скорее для поддержания имиджа, ибо во время ярмарки, замковые стражи зорко следили за порядком.

     А в покоях Тирома полным ходом шли приготовления к "Дню дурака". Дошивались костюмы, повторялись тексты. На площади решили установить сцену и разыграть для приезжих, так полюбившийся мюзикл про Али-Бабу. Инга была очень удивлена, что эта сказка возымела такой успех среди обитателей замка. Сама же она устранилась от участия, сказав, что не выдержит всего представления. Зато с музыкантами разучивала весьма фривольную песенку. Как раз в духе "Дурацкого дня", как еще именовали этот праздник.

     С утра на площади закипела работа. Устраивали сцену, сколачивали скамьи для зрителей, выкатывали большие бочки с хмельными напитками. Основная торговля к этому дню уже закончилась и места в палатках, где еще вчера торговали купцы, заняли продавцы с различной снедью.

     Для привилегированных гостей, установили столики со скамьями близко к сцене. Мальчишка-распорядитель усадил Урлана и его сопровождающих, как раз за один из таких столиков.

     К моменту выступления труппы импровизированного театра, народ уже довольно "подогрелся", и был в состоянии легкой расслабленности.

     И представленье началось!

     "У Али и Касыма, двух братьев родных,

     Умер старый отец, умер добрый отец, рассказали..."

     Вся площадь переживала за героев. Многие подпевали, ставшие уже известными песни, но нестройный хор голосов тут же смолкал, когда заканчивалась песня и начиналось повествование. Никто не хотел пропустить реплики актеров.

     Инга сидела за одним из столиков, невдалеке от сцены и с восторгом следила за представлением. Странные мысли носились в ее голове. Она стала режиссером-постановщиком старинной арабской сказки, поставленной в 20-м веке на Земле, и перенесенной на сцену в параллельном мире в средневековье. Во всем этом было какое-то волшебство.

     Актеры доиграли, поклонились и стали расходиться со сцены. Узнать своих друзей в гриме было непросто. А грим Инга наносила обитателям замка собственноручно. Все лица были "нарисованы" по одному стандарту - белоснежное лицо, красные кружочки румян на щеках, на месте глаз - крестики, нарисованные пастой из золы, и красные губы. Причем макияж не отличался, что у мужчин, что у женщин. Зато обитатели замка сразу бросались в глаза своей необычной раскраской.

     Инга проследила за Тиромом. Он грациозно спрыгнул со сцены, помог сойти вниз своей жене, и направился к столу, где его, видимо ждали друзья. Инга хотела было пойти за ним, но остановилась, как вкопанная, увидев КТО сидел рядом с Тиромом и его женой. Ноги подкосились, хорошо, что она не успела сделать и шага в сторону.

     За столиком сидел Урлан. Белые волосы рассыпались по рыжему лисьему воротнику его накидки, борода была аккуратно подстрижена. Рядом восседал неизменный друг – Эвин. Жены его Инга не заметила.

     В последние дни перед ярмаркой было столько забот, что воспоминания о муже перестали мучить бедную женщину. Она была не просто в центре событий, она была повсюду - ни минутки свободной, а вечерами засыпала сразу, едва голова касалась подушки. И вдруг такой шок!

     Со своего места ей было плохо видно, что происходит за столиком Тирома, а любопытство - это пытка, как только что было пропето в мюзикле. Но любопытство живо сменил страх перед встречей с Урланом. Инга встала, и бочком стала протискиваться к выходу с площади. Мысль была только одна - бежать! Бежать без оглядки, опять в неизвестность...

     - А сейчас дама Лесна исполнит нам песенку фривольного содержания, но очень поучительного смысла, так ведь, Лесна? - Громовой голос Тирома остановил беглянку рядом со ступенями, ведущими на сцену. Инге ничего не оставалось, как подняться, кивнуть музыкантам, и закусив губу, начать петь.

     В сторону Урлана, она не смотрела. Помятуя золотое правило актера - выбери из зала человека и пой для него одного. Так она и сделала, нашла глазами знакомого ей воина из дружины Тирома, подмигнула ему и запела: