По ту сторону леса

Глава 25

Вини вместе с девочками лежала на траве и смотрела на звезды, она держала в руках свой телефон, все еще кипя от радости. Талав повернулась к ней с любопытством в глазах: – Мы столько сил вложили, чтобы напитать твое изобретение, так что же это такое? – спросила она.

А Вини в душе смеялась. – Простите Александр Белл, кажется, я украла ваше достижение. – Она включила телефон и экран того загорелся, осветив их лица в темноте. – Это, – продолжила она, – телефон. Изначально этот прибор задумывался как устройство связи, но со временем его напичкали и другими функциями.

Быстрым движением Вини активировала камеру телефона и сфотографировала их с Талав лежащими вместе. Она показала то, что получилось Талав, и та удивленно посмотрела на телефон. – Это что, зеркало? Но почему тогда я не двигаюсь в нем? – спросила она, а сама лежала и разглядывала свое и Вини изображение.

Вини улыбнулась и стала аккуратно подбирать слова, чтобы Талав и девочки все поняли: – Не совсем, – сказала она, а в голове пыталась придумать нужные слова и придумала. – Это, – сказала вини, – хранилище воспоминаний. – Талав перевела свой взгляд с телефона на Вини, желая услышать, что же она скажет дальше.

Вини с тоской продолжила: – То, что я сейчас сделала называется фотографией. Когда в жизни людей происходит нечто удивительное, то, что они не хотят забывать, они делают фотографию, желая сохранить этот момент.

Вини погрузилась в свои воспоминания, продолжая рассказ: – Но люди запечатлевают на фотографии не столько момент, сколько людей, что его создали. Даже когда их лица стираются из нашей памяти течением времени, фотографии продолжают хранить их для нас. – На этом моменте Вини открыла в своей галерее старое фото одной из страниц их семейного альбома. Такое же фото хранил при себе ее отец на главном экране и никогда не менял.

– Это моя мама, – сказала вини, – и маленькая я, – продолжила она, показывая фотографию Талав. На фотографии была красивая женщина с рыжими волосами, держащая на руках маленькую девочку. Талав аккуратно взяла телефон в руки и пристально разглядывала этот момент из чужой жизни. Тут ее окликнул из созерцания голос вини. – Эту фотографию папа сделал, когда мне даже года не было. Мама тогда была еще жива. – Талав, услышав эти слова была огорчена потерей подруги, но на лице Вини не было грусти или других подобных эмоций.

Ее мама ушла из жизни, когда Вини была еще совсем маленькой. Она ее и не помнит особо, поэтому грустить ей не по чему.

Сиофра и Нярт, что лежали рядом, тоже с грустью переглядывались между собой. Они все слышали от начала и до конца. Желая как-то поменять атмосферу, Нярт улыбнулась и выступила с идеей. – Вини! Сегодняшний день ведь тоже можно считать удивительным моментом? Тогда почему бы тебе не сделать фотографию всех нас? Тогда мы точно никогда не забудем этот день!

Остальные две девочки сразу же оживились и с ожиданием посмотрели на Вини. А та лишь рассмеялась, она была не против такой идеи. – Почему бы и нет? Идите все сюда!

Девочки впервые позировали для фотографии и не знали куда себя деть. Но спустя некоторое время расслабились и все начало получаться. Они сделали общее фото на краю холма, с другой стороны, был только лес и красивое усеянное звездами небо. Фотография получилась отличной, всем девочкам не терпелось рассмотреть ее поближе. Они с радостью подмечали то, что идеально получилось, и то, над чем можно было посмеяться.

Закончив их фотосессию, они снова счастливые улеглись на мягкую траву. Сиофра, кажется, даже заснула. Ей на вид было лет семь, неудивительно, уже поздно.

Талав и Нярт о чем-то тихо разговаривали, их смех эхом отдавался в ночи. А Вини продолжала смотреть в небо, погружаясь в свои воспоминания. Если бы не слова Талав, она бы и не вспомнила про маму. Иногда, рассматривая ее фотографии, она думала, каково это иметь маму.

Сведения Вини о ее матери были скудны и окутаны тайной. Ее звали Аделаида Бьюмонт, что странно, папа даже ее фамилию взял. Из-за сильной любви или чего-то другого, она не знала причины. Отец редко говорил о ней, и даже старший брат, Оливер, ходил на цыпочках, избегая упоминаний, которые могли бы вскрыть старые раны. Пустота, образовавшаяся после смерти матери, поразила отца невообразимым горем, и Вини чувствовала, что само ее существование иногда служит напоминанием о постигшей его утрате.

Ее смерть сильно по нему ударила. По рассказам Оливера, отец тогда сам по состоянию был одной ногой в могиле, даже хотел свести счеты с жизнью. Но что-то его остановило. Постепенно он пришел в себя, снова стал заниматься делами компании. При этом он стал постоянно присутствовать в их жизни, заполняя пустоту, образовавшуюся после отсутствия Аделаиды, своей неизменной заботой.

Вини не могла не задаваться вопросом, искал ли отец в них следы ее матери, надеясь найти отражение ее сущности в их поступках и выражениях. Возможно, обнимая их, он находил способ сохранить память о ней и вернуть ее присутствие в их жизнь.

Эта глубокая любовь и забота больше всего сказались на Вини. Она часто оказывалась в центре внимания отца, его заботы, иногда почти удушающей по своей интенсивности. Оливер тоже последовал этому примеру, зеркально отражая чрезмерную заботу отца. Со временем это стало почти что нормой в их семье.

– Это все от того, что я больше всех похожа на маму? – думала Вини, крутя на пальцах свои рыжие локоны.

Отцу было больно вспоминать маму, но при этом он хранит все ее вещи, носит ее фотографию. Будто боится, что она окончательно исчезнет из его жизни.