По ту сторону Лисограда.

Глава 14. Гномий самогон и путешествия.

Мир закружился в вихре магии, выплюнув меня не в ожидаемую темноту пещеры, а в объятия ослепительного света. Инстинктивно я прижалась к источнику тепла, исходившему от чьей-то широкой груди, вдохнула полной грудью аромат цветущего сада, который струился сквозь распахнутые окна.

– Я же просил тебя, – раздался над ухом голос Араэдана, гулкий, как удар колокола. – Не лезть в расследования!

В его тоне слышалось больше разочарования, чем злости. И что-то еще тяжелое, гнетущее, словно на его плечах лежал груз невидимых миру забот. Этот тон, этот взгляд я словно вернулась на несколько лет назад, к тем временам, когда моя жизнь была чередой безрассудных поступков и ссор с... С моей первой любовью. Тогда, стоя перед ним, закипая от обиды, я не сдержалась и выпалила, что в гневе он похож на надутую рыбу. Глупо, конечно, но в тот момент это было единственное, что пришло мне в голову. Хм, а ведь он и впрямь тогда надувался! Я это к чему… Мозгов у меня за это время не прибавилось.

– Верните меня к моему напарнику или жениху, дорогой кронпринц, – с вызовом потребовала я.

– А если не верну? – Араэдан склонился ко мне, и тени от его темных волос легли на лицо, делая его черты еще более резкими, хищными.

– Тогда... – я нервно сглотнула, лихорадочно соображая, – тогда я спрыгну с башни! Или где мы вообще находимся?

– Ты – мое наказание, Алена, – тихо произнес Араэдан, и в его голосе послышалось отчаяние. – Самое настоящее наказание. Богиня, видно, решила посмеяться надо мной раз ты – моя истинная пара.

Истинная? Про что он вообще, меня там расследование ждет, а он тут что-то орет про истинность. Стоп истинная пара, это когда люди предназначены друг другу, но это ведь быть не может, о чем я и сообщила Араэдану.

– Не может быть, – прошептала я, цепляясь за последнюю надежду. – Я ведь… Я помолвлена с другим.

– Бывает и такое, – словно прочитав мои мысли, ответил Араэдан. – В моей семье, например. Давным-давно одной девушке были предназначены сразу двое. Выбрала она моего предка, а второй он не смог смириться. До сих пор война идет из-за той истории. Я всегда считал это бредом, сказкой для наивных. А теперь вот сам в такой же ситуации оказался.

Вы слышали о тотальном невезении? Если нет, то вот оно. Оно присутствует в моей жизни, и это – тотальное невезение оказывается не Данил. Я прямо-таки шокирована.

– Скажи мне, – он продолжал смотреть мне в глаза, в его взгляде читалось беспокойство, – я тебе совсем не нравлюсь?

Что в такой ситуации говорить? Извините, вы, конечно, красивый, в моем вкусе, но я уже выбрала другого, могу я идти? Сомневаюсь, что такая фраза прокатит.

– Верни меня, пожалуйста, к Тимару. Мне надо к гномам, – пробормотала я, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Араэдан молча кивнул и, отступив на шаг, открыл портал. Лишь на прощание бросил на меня взгляд, полный печали, словно я была ребенком, который не знает, что ему нужно.

– Только гномий самогон не пей, – произнёс он серьёзно, – или если пить соберёшься, просто скажи вслух моё имя. Я приду в любой момент, когда тебе будет нужна помощь.

Портал захлопнулся, оставив после себя лишь аромат цветущих садов и привкус горечи на губах. Я огляделась, грохот кузниц, густой воздух, пропитанный запахом металла и пота. Гномы. Коренастые, бородатые, с лицами, словно высеченными из камня. Один из них, с бородой, похожей на клубок медной проволоки, смерил меня цепким взглядом.

– Блаженная? – пробасил он, и его голос, хриплый, как скрежет жерновов, отдался эхом под сводами пещеры.

– Нет, я с Тимаром Ларнесом, – стараясь говорить как можно увереннее, ответила я. – Он здесь?

И тут из-за лабиринта сверкающих медью и бронзой шестерёнок, отбрасывающих причудливые тени на стены, вынырнул сам Тимар. Словно темноволосый волчонок, вырвавшийся из механических джунглей, – чуть взъерошенный, с сажей на щеке, но с неизменной лукавой улыбкой на губах, от которой по коже всегда пробегали мурашки предвкушения.

– Аленка! – воскликнул он, хватая меня за руку так крепко, что его прикосновение отозвалось теплом даже сквозь плотную ткань перчаток. – А я уж решил, тебя тоже прикарманили гномы! – Он многозначительно кивнул в сторону группы коренастых фигур, с интересом наблюдавших за нами. – Где пропадала?

Лицо его, обычно открытое и беззаботное, сейчас было омрачено тенью тревоги, а в зеленых глазах, похожих на темную траву после дождя, мелькнуло облегчение.

– У проклятого принца была, – пророкотал рыжебородый гном, подходя ближе. И на мгновение его лицо, грубое, словно вытесанное из камня, омрачила тень, словно прикосновение чего-то болезненного и личного. – Увлекся вашей подругой его высочество.

– Так Араэдан тебя вытащил из портала во время перемещения? – Тимар нахмурился, его брови, темные и густые, словно крылья хищной птицы, сомкнулись на переносице. – Странно, я решил, что тебя просто перенесло в одну из шахт. Мы искали тебя, а пока искали… - он многозначительно понизил голос, – я узнал от гномов, зачем им эти изобретения. Пойдем, кстати, там обед нас ждет и самогон, ты такой нигде не попробуешь, гарантирую! Заодно расскажешь, что там с Араэданом, – он потянул меня за руку, а я, завороженная рассказом друга и странным предчувствием, начала оглядываться.

Немного не так конечно я представляла поселения гномов, думала, что тут будет прям шахта, а тут вместо шахты были выстроены настоящие комнаты, в стенах которых были окна, ведущие куда-то во тьму, задав вопрос Тимару, что это и почему получила ответ что так и должно быть, так будут работать вагонетки теперь, если мы найдем изобретателя быстрее, а если ещё скидку у Константина получим, то тогда нас ждет презент, гномы будут обращаться к проблемам в наше агентство, да и плюс ко всему подарят несколько украшений. Как оказалось года четыре назад та самая Ада, хозяйка кофейни познакомилась с гномом Рудольфом и надоумила его на идею земных шахт, чтобы было экономнее и менее магически затратно, гному идея понравилась, и он пытался её реализовать и вот когда почти всё было готово, всё сорвалось. Мы остановились у массивного стола, на котором дымились миски с густой похлебкой, а рядом стояли глиняные кружки, источавшие дурманящий аромат выдержанного алкоголя.