По ту сторону маски: в поисках истины

Последняя капля

Шло время. Диана настолько углубилась в занятия по мыслемагии, что профессор Мэлакимар согласился освободить её от обязанности посещать его основные уроки. Однако взамен девушке были выданы дополнительные задания в хрустальном кабинете. Диана не возражала. Ей нравилось заниматься всё больше и больше, хотя иногда профессор Мэлакимар и резко отзывался о её неспособности в точности выполнять его задания.

- Мисс Рид, - говорил он возмущённо, - Когда Вы научитесь чётко следовать моим указаниям, а не заниматься самодеятельностью?! Для чего, интересно, я их составляю?

Диана хмурилась, но обещала постараться в следующий раз всё выполнить точнее. Однако и на следующем задании девушка вновь увлекалась, забыв об обещании.

Как-то Диана, включив итальянскую музыку, создала танцоров. И, подпевая песне, пыталась научить их правильно двигаться. На это профессор Мэлакимар заявил, что ещё не время создавать копии, а учить она должна их мысленно, не жестикулируя руками. Диана начала злиться, и ей в голову пришла идея ненадолго перейти в копию, а вместо себя оставить одну из сестёр. Однако профессор даже глазом не моргнул, будто это его ничуть не удивило, и он видит такое каждый день. Но ещё больше Диану расстроили его слова о самих копиях:

- Разве Вы не видите, что они совершенно не похожи на настоящих людей? Да кто угодно сможет их отличить, даже с этим Вашим фокусом. Не время ещё для этого. Вы недостаточно готовы. Не умеете – лучше не беритесь. А повторять иностранные слова, смысл которых Вы не знаете – это вообще глупо и небезопасно. Вы не знаете, что они означают, - заявил он, - а вдруг всё, что Вы скажете, исполнится? Вы же мыслемаг, для Вас каждое слово должно иметь значение. А теперь вернитесь к выполнению задания.

Диану это, конечно, задело. По её мнению, пара получилась очень натуральная. Однако спорить было бессмысленно, и девушка продолжила тренировки.

В один из самых обычных дней, когда все ученики уже давно сидели за партами, а преподаватели объясняли новый материал, шёл урок. Учиться многим совершенно не хотелось. Время близилось к обеду. А светившее за окном майское солнце пригревало своими лучами, буквально испаряя остатки учебного настроения. Одним словом, ничто не предвещало ничего занимательного.

За последней партой в кабинете профессора Мэлакимара мальчишки украдкой соревновались в ловле мухи волшебными солнечными сеточками. Белокурая девочка рисовала в своей тетради бабочек и стрекоз. Они весело перемещались по листу, перелетая с одного нарисованного цветка на другой. Даже всегда внимательная Беатрис с трудом концентрировала взгляд на доске, стараясь не заснуть.

Профессор, тем временем, объяснял ученикам нарисованную на доске схему. Точнее было бы сказать, что он пытался сформулировать, на его взгляд, доступным языком простейший принцип магии. Однако в последние несколько недель лекции профессора стали невероятно скучными и монотонными. Никто не мог понять, что с ним вообще происходит.

Обычно очень энергичный, любящий свой предмет, но строгий и вечно недовольный профессор, стал рассеянным и равнодушным ко всему. Он был как будто где-то очень далеко. Казалось, что лекции профессор читал на автопилоте, бессознательно извлекая из глубин памяти необходимую информацию и озвучивая её ученикам. Он именно озвучивал, а не рассказывал, потому что стоило его прервать, как он не мог вспомнить, о чём же, собственно, шла речь минуту назад. Самым же странным было то, что профессор практически не отчитывал учеников. Случались, конечно, и исключения, но это стало скорее редкостью, чем правилом.

Среди учеников даже начал ходить слух о том, что профессора заколдовали и заточили в подвале академии. А преподаёт теперь вместо него не очень удачная копия. Хотя иногда сам профессор умудрялся опровергнуть этот слух, по какой-то неведомой причине возвращаясь к своему обычному состоянию. В такие моменты, как и раньше, он останавливал учеников в коридорах, ни за что делая замечания и внушения, кричал своим басом на шаливших первокурсников, а на уроках, внимательно следя за дисциплиной, мог часами объяснять непутёвым ученикам одну и ту же тему, и требовать чёткого исполнения всех упражнений. Потом давал такое домашнее задание, что из-за учебников можно было не вылезать несколько дней.

Вспышка «просветления» через несколько дней проходила без следа, и всё начиналось сначала.

Другие учителя выражали некоторую обеспокоенность. Ученики же, напротив, были рады, что объём их домашней работы, на большую часть времени, значительно снизился.

Так было и в этот раз: профессор Мэлакимар монотонно читал свою лекцию, но незадолго до окончания урока стало происходить нечто совершенно странное.

Сначала ученики услышали тихую музыку, доносившуюся из коридора. Она была медленной и мелодичной. Различались звуки фортепьяно, скрипки и флейты. Постепенно музыка становилась всё громче и доносилась уже со всех сторон. К ней прибавился красивой вокализ. Звуки становились всё ритмичнее и быстрее. Флейта и скрипка сменились гитарой и соло саксофона.

Профессор Мэлакимар остановил объяснение. Его будто разбудили, и он с удивлением огляделся по сторонам, пытаясь понять, что происходит, где он, и что это за странная музыка и пение.

- Что здесь происходит? Кто это сделал? – перекрикивая всё усиливающиеся звуки, твёрдо и со злостью спросил профессор.

Все молчали, на лицах учеников читался тот же вопрос. Профессор Мэлакимар вышел в коридор. Все с любопытством поднялись следом за ним. Но профессор знаком приказал им оставаться на своих местах. Говорить было бесполезно, музыка стала настолько громкой, будто она играла прямо в кабинете.