По ту сторону метели

Глава 2

Автомобиль медленно выезжает из города на трассу. За окном мелькают грязно-белые комья снега, разбросанные по обочине, но городской слякоти уже нет — только промерзшая земля и редкие островки сугробов, почерневших от дорожной пыли. В салоне холодно, сквозь щели дверей поддувает ледяной ветер. Водитель молчит, сжав пальцы на руле, его лицо в полумраке кажется каменным. Я сжимаюсь в кресле, засунув кисти в рукава куртки, и не решаюсь попросить его включить печку посильнее.

Мой будущий работодатель живет в полутора часах езды от адреса, указанного в объявлении. Сейчас это не кажется подозрительным — только слегка неудобным. Мерный гул двигателя убаюкивает, тепло собственного дыхания под капюшоном с меховой оторочкой успокаивает. Через полчаса я уже клеваю носом, а еще через минуту проваливаюсь в сон.

Мне снится лето. Море, пахнущее солью и водорослями, пляж с мелкой галькой, которая больно впивается в босые ступни. Мы с родителями отдыхали здесь, кажется, в последний раз перед тем, как все пошло наперекосяк. Мама достает из пакета персики — сочные, теплые от солнца, — а папа строит вместе со мной башенки из камешков. Я смеюсь, когда особенно наглая чайка крадет у нас кусочек хлеба, и мне кажется, что так будет всегда: солнце, смех, их руки, крепко держащие мои.

Реальность возвращается резко и грубо — с ударом, который вбрасывает меня в переднее сиденье. Губа рассечена о зубы, во рту — медный привкус крови. Голова гудит, в висках стучит.

— Что…

Я открываю глаза. Темно. Не просто темно — черно, как в погребе. За окном бушует метель, снег хлещет по стеклам, будто пытается прорваться внутрь. Водитель лежит на руле, его дыхание хриплое, прерывистое.

— Эй! — Трясу его за плечо, пальцы впиваются в толстую ткань куртки. — Вы живы? Что случилось?

Тишина. Никакой реакции. Еще трупа на моей совести не хватает.

Сердце колотится где-то в горле. Нужна помощь. Сумка валяется у ног, я лихорадочно роюсь в ней, нащупывая телефон. Холодный, мертвый прямоугольник. Кнопки не реагируют, экран не загорается.

— Проклятье!

От бешенства швыряю его в сиденье. Телефон со звоном отскакивает и пропадает в темноте. Найти его в этой ситуации нереально.

— Теперь уж точно…

Дверь не поддается с первого раза — похоже заклинило. Со второго рывка она с визгом открывается, и я вываливаюсь наружу, сразу проваливаясь по колено в снег.

— Где мы?

Что логично, мне никто не отвечает. Но говорить вслух резко становится потребностью, чтобы просто не сойти с ума от страха.

Метель слепит глаза. Я кручу головой, но вокруг только белая пелена. Машина уже почти не видна — лишь смутный силуэт, растворяющийся в снежном хаосе.

Что делать?

Паника поднимается волной, сжимая горло. Дышать трудно, ноги ватные. И вдруг — там, за стеной снега, движение. Темное, массивное.

Я замираю, вглядываясь в белое марево метели.

Медведь.

Огромный, черный, с горящими в темноте глазами. Он стоит, тяжело дыша, пар клубится из ноздрей.

Бежать? Бессмысленно. Но мозг в панике не думает, он действует.

Собрав в кулак весь свой жалкий магический дар (спасибо бабушке за «подарок», который не смог даже лампочку зажечь), я швыряю в зверя ослепляющее заклинание.

Вместо взрыва света — жалкие искры. Бенгальский огонь, который тут же гаснет под порывами ветра. Праздник отменяется, фейерверка не будет.

Медведь моргает.

Озадаченно смотрит на затухающие искры.

— Охренеть… — шепчу я.

Причем эта фраза относится одновременно ко всей ситуации, а не только к моим выдающимся способностям к магии. Кажется зверь абсолютно согласен со мной, потому что он издает что-то среднее между рыком и фырканьем.

Но мне этого достаточно, потому что в следующее мгновение я бросаюсь в лес.

Сегодня явно день гениальных решений.

Деревья смыкаются за спиной, ветки хлещут по лицу.

Сколько я бегу? Минуту? Час? Время в метели теряется. Ноги горят от холода, пальцы в сапогах уже не чувствуются.

Метель не унимается, продолжая укутывать лес вокруг пушистым снежным одеялом. В любой другой ситуации, я бы с удовольствием восхитилась красотой пейзажа, мощью природы и еще чем-нибудь. Только сейчас в голове все отчётливый формируется мысль, что это пушистое одеяло станет моим погребальным саваном.

Я умру здесь.

Мысль звучит настолько четко, что я почти соглашаюсь. Но потом вспоминаю Эдика — его противную ухмылку, его «ты ничего не добьешься».

— Нет, — хриплю я. — Нет, нет, нет.

Мне помирать никак нельзя! Кто же будет бесить Эдика своей счастливой жизнью? Я просто обязана выжить назло ему.

И тут — хруст ветки.

Истерика тут же прекращается, вместе с дыханием и сердцебиением. Кто там? Что там? Медленно поворачиваюсь на негнущихся ногах.

Поворачиваю голову.

В двух шагах стоит мужик — здоровенный, как медведь, в ушанке и коротком тулупе. Веткой он хрустнул вероятно специально, чтобы привлечь моё внимание.

Первой реакцией была зависть к его теплой одежде, ведь на мне только тонкая куртка и насквозь промокшие осенние сапоги. А второй… Что же со мной теперь будет…

— Ма-ма… — лепечу я.

Кажется до нового года не доживу. И это смерть будет явно не от голода.

Он хрипло смеется.

— Не угадала, Снегурочка.