По ту сторону метели

Глава 7

Мира Карт

Просыпаюсь глубокой ночью. Тишина. Только где-то за окном скребется ветка о стекло, будто напоминая, что мир за стенами еще существует. Жар, к счастью, отступил. Тело больше не пылает, как печь, но слабость осталась, вязкая и липкая, как паутина.

На тумбочке стоит кувшин с чем-то розовым. Клюквенный морс. Вспоминаю, как кто-то, настойчиво, почти агрессивно, вливал его в меня, приговаривая что-то о витаминах и интоксикации. Теперь он плещется на уровне моих глаз, и его присутствие становится… навязчивым, требуя срочно уединиться в известном месте.

Поднимаюсь с кровати, ежась от холода. Пол ледяной, но на нем аккуратно стоят пушистые тапочки мягкие, как лапки котенка. На спинке кресла висит махровый халат, толстый, уютный, словно созданный специально для того, чтобы в него закутаться и забыть обо всем. В углу виднеется дверь.

"Пожалуйста, пусть это будет ванная, а не просто гардеробная…" — проносится в моей голове.

Сбрасываю сырую от пота сорочку, натягиваю халат. Ткань приятно холодит кожу. Делаю первый шаг — ноги ватные, голова кружится. Кажется, будто я иду не по полу, а по палубе корабля, который медленно раскачивается на волнах.

В ванной пахнет чем-то свежим, почти аптечным. На полочках стоит целая армия флаконов: кремы, шампуни, гели, пены для ванн. Я вяло перебираю их взглядом.

Пять видов геля для душа.

Роза. Лаванда с ирисом. Апельсин. Лемонграсс. Гранат.

Рядом располагаются шампуни. Кондиционеры. Сыворотки для волос.

"Неужели… для меня? Или здесь просто живут с маниакальной страстью к гигиене?"

От этого изобилия становится неловко. Я никогда не была из тех, кто заморачивается ароматами и текстурами. Мыло — оно и есть мыло.

Поднимаю голову и щелкаю выключателем сбоку от зеркала. По его периметру загорается мягкая подсветка — и я вижу…

Мама моя дорогая.

В отражении — не я.

Какая-то изможденная тетка с жирными волосами, сбившимися в паклю сбоку. Под глазами залегли синяки, такие глубокие, будто меня били. Долго. Очень. Прямо таки с чувством и особыми изощрениями. Губы потрескались, кожа бледная, почти прозрачная.

А еще я пропотела насквозь. От одного взгляда на свое отражение в зеркале подкатывает тошнота.

"Красота — страшная сила. Особенно когда выглядишь, как восставший из могилы зомби." — заключаю, глядя на отражение.

Ох…

Стою посреди этой огромной ванной, и мне кажется, будто я заблудилась в белоснежном царстве кафеля и хрома. Нужно помыться. Срочно.

Руки автоматически ищут чистящий порошок, губку, чтобы помыть огромную ванную. Все-таки помыться самой сейчас необходимо. Но в открытом шкафу у двери только аккуратные стопки полотенец, несколько сложенных тряпок. Никаких моющих средств.

"Ладно. Значит, просто душ."

Беру полотенце, такое пушистое, что хочется завернуться в него целиком, как в кокон, и никогда не вылезать. Выбираю гель с гранатом. Его терпкий, чуть сладковатый аромат кажется сейчас самым подходящим.

Открываю кран. Горячая вода обжигает кожу, но я не убавляю напор. Пусть льется по спине, смывая пот, страх, эту липкую слабость. Пар заполняет пространство, и на мгновение кажется, будто можно раствориться в этом теплом тумане, перестать существовать.

Но мысли лезут в голову, навязчивые, как осенние мухи.

Эдик. Мелкий, мстительный ублюдок. Хотел сломать? Довести до отчаяния? Ну что ж, поздравляю — ты преуспел. Иначе как объяснить мое согласие на этот безумный фиктивный брак с оборотнем?

Гель пенится в ладонях, его аромат становится гуще, насыщеннее. Закрываю глаза, вдыхаю глубже.

Как же мало нужно, чтобы снова почувствовать себя человеком.

Всего лишь горячая вода, душистая пена, это пушистое полотенце... И вот уже кажется, что завтра, может быть, будет не так страшно.

А может, и нет.

Но сейчас — просто душ. Просто вода. Просто я.

Надо все-таки трудовой… то есть брачный договор попросить завтра. Обязательно.

Мысль застревает в голове, как заноза, пока я стою под горячими струями воды. Пальцы автоматически сжимаются, будто уже держат в руках тот злосчастный документ. Какая ирония: собиралась устраиваться на работу, а вместо этого подписываю контракт на фиктивный брак.

Внезапный стук в дверь заставляет вздрогнуть всем телом. Сердце бешено колотится, будто пытается вырваться из груди. Резко закрываю воду, и в наступившей тишине собственное дыхание кажется неестественно громким.

Тук-тук. Уже настойчивее.

— Мира! — мужской голос пробивается сквозь дерево. — С вами все в порядке?

— Да! — кричу в ответ, мысленно перебирая возможных визитеров.

Голоса я никогда толком не различала. Все они сливаются в один невнятный гул. А лица... Лица и вовсе вылетают из памяти, стоит только отвести взгляд.

— Тебя долго нет.

— Все нормально! — наспех вытираюсь, торопливо засовывая ноги в мягкие тапочки.

Мокрые волосы тяжелым жгутом падают на спину, оставляя влажные пятна на халате. Мельком бросаю взгляд на зеркало. Оно все в конденсате, отражение размытое, как мои мысли. И слава богу. Вряд ли за эти несколько минут мое лицо волшебным образом преобразилось, избавившись от синяков под глазами и серого оттенка кожи.

Открываю дверь и замираю. На стуле у кровати, скрестив ноги, сидит мистер Райт собственной персоной. Его поза непринужденна, но в глазах хищная внимательность, которая заставляет меня внутренне сжаться.

— Мира, — он поднимает на меня взгляд, медленный, оценивающий. — Вам не стоило вставать с постели. Вы еще слишком слабы.

В груди тут же вспыхивает горячая волна раздражения. Сжимаю зубы, чтобы не рявкнуть в ответ.

— Я не смертельно больна, — сквозь зубы, стараясь говорить ровно. — Обычный ларингит. Не надо раздувать из этого драму.

"Учитывая севший голос, получается весьма устрашающе."

Мои слова звучат хрипло, с металлическим призвуком, будто кто-то скребет ножом по дну кастрюли. Райт слегка приподнимает бровь, удивление мелькает в его глазах, но тут же растворяется за привычной маской холодной вежливости.