По ту сторону метели

Глава 12

Ян Райт

Это настоящая пытка. Каждая секунда рядом с ней превращается в изощренную пытку для всех моих чувств. Я ощущаю тепло ее дыхания на своей шее, впитываю этот безумный, сводящий с ума запах — смесь лавандового шампуня и чего-то неуловимо-ее. Слышу, как под тонкой кожей на ее запястье стучит кровь, и этот ритм заставляет мое собственное сердце бешено колотиться в ответ.

И при этом ни единого права прикоснуться.

Готов аплодировать собственной выдержке стоя. Хотя... пожалуй, про "стоя" лучше не надо. Особенно сейчас.

До встречи с этой девушкой я никогда не замечал за собой склонности к мазохизму. Но сейчас начинаю серьезно сомневаться. Кто же я, если добровольно подвергаю себя таким мучениям?

— Мира, — произношу я, нарочито кашлянув, чтобы скрыть дрожь в голосе.

— Что? — она мгновенно замирает, и я чувствую, как напрягаются ее мышцы.

— У оборотней не только нюх хороший, но и слух, — отвечаю, стиснув зубы, чтобы не выдать жгучего интереса, который буквально разрывает меня изнутри.

— Не понимаю, на что ты намекаешь?

Я не вижу ее лица, но кожей чувствую, она улыбается. Эта чертовка прекрасно все понимает.

— Нам надо... изобразить первую брачную ночь, — выдавливаю из себя, и сам не верю, что произношу эти слова вслух. — Как-то... сымитировать бурную страсть.

Мира медленно поворачивает голову, ее взгляд скользит по пространству за кроватью с преувеличенной серьезностью.

— Нужно попрыгать на постели и постучать спинкой в стену? — в голосе девушки столько скепсиса, что я начинаю сомневаться не только в адекватности этого плана, но и в собственном рассудке вообще.

Нет, конечно, никто не будет подслушивать у двери или заглядывать в замочную скважину. И простыни наутро проверять не посмеют. Но... если бы этот брак не был фиктивным, то и необходимости что-то доказывать тоже не возникло бы.

— Думаю, дубу это не понравится, — отвечаю, с трудом сдерживая смешок, который рвется наружу. — Достаточно немного... постонать.

Последние слова я произношу нарочито серьезным тоном, но уголки губ предательски подрагивают. В темноте чувствую, как Мира замерла, и мне даже не нужно видеть ее лицо, чтобы понять — она сейчас краснеет.

Девушка резко дёргается в сторону. Я не удерживаю её, потому что знаю, если схвачу сейчас, она не просто отпрянет, а рванёт к двери, сметая всё на пути. Мира приподнимается на локтях, и её глаза, тёмные, огромные, с расширенными от адреналина зрачками, впиваются в мои. Мы замерли, словно два хищника перед прыжком, и эти несколько секунд молчания натягиваются, как тетива.

О медвежий бог, это, наверное, самая идиотская идея в моей жизни.

Глубокий вдох. Горячий воздух обжигает лёгкие. Мозг лихорадочно перебирает варианты, как бы изящно выкрутиться из этого дурацкого положения, но…

И тут она издаёт звук.

— А-а? — с вопросительной интонацией, будто уточняет, правильно ли поняла задание.

Я смотрю на неё, полностью обезоруженный.

— М-ммм… — выдавливаю в ответ, стиснув зубы, чтобы не расхохотаться.

Но Мира, кажется, входит во вкус.

— Амммм… — протяжно, с нарочитой театральностью, и затем — А-аа-а! — словно её действительно только что… ну, в общем.

Я бьюсь затылком в подушку, зажмурившись.

— Ммммм… — рычу сквозь стиснутые зубы, не зная, смеяться мне или рвать на себе шкуру от стыда.

Зверь внутри взрывается яростью. Он бьётся в клетке рёбер, не понимая, почему мы издаём эти дурацкие звуки вместо того, чтобы наконец-то…

Присвоить. Свою. Самку.

К счастью для Миры, у меня железный контроль над второй ипостасью. Отчасти — из-за её ущербности. Мой зверь не такой сильный, каким должен бы быть. Но сейчас он точно готов растерзать нас обоих.

— Ааааа! — Мира берёт неестественно высокую ноту, и у меня закладывает уши.

Медвежий бог, сейчас вся община содрогается.

Я почти вижу, как оборотни по ту сторону стен замирают, бледнеют, переглядываются. Кто-то сжимает кулаки, кто-то зажмуривается, а Йен, чёрт возьми, наверняка уже делает ставки.

— Достаточно. — резко обрываю её, пока этот спектакль не довёл моего зверя до полного безумия.

— Уверен? — хихикает Мира, искренне довольная собой.

— Абсолютно. — Киваю, сжав челюсти. — Пусть лучше думают, что их глава — неопытный скорострел, чем садист-извращенец.

— Как скажешь. — пожимает плечами с видом невинной овечки.

Проклятье, она явно наслаждается этим.

И, если честно…

Мне самому это нравится.

Она ложится рядом, и я, набравшись смелости, притягиваю её поближе.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я осторожно обвиваю её талию рукой, словно боюсь, что она рассыплется в прах от одного неловкого движения. Мира не сопротивляется, но её тело напряжено, как тетива лука. Я чувствую, как её рёбра поднимаются и опускаются в быстром, неровном ритме.

— А почему маньяк? — шепчет она спустя несколько минут, и её голос звучит так близко, что губы чуть касаются моей кожи.

— Потому что ты кричала так, словно я тебе ногу отгрызал, а не…

Но договорить мне не дают.

— А нормально, — перебивает Мира, и в её голосе слышится лёгкая обида. — Я знаю, что делаю это некрасиво. Она замолкает, и я чувствую, как её пальцы нервно перебирают край одеяла. — Бывший вообще говорил, что мой голос… гм… в процессе напоминает крик раненой гиены…

Я замираю на секунду, а затем не могу сдержать саркастической ухмылки.

— Зачем он делал это с ранеными гиенами? — шучу я, но в голове уже ставлю галочку: найти этого любителя экзотики и объяснить ему, как правильно обращаться с женщинами.

Мира взрывается смехом, и её тело наконец расслабляется в моих руках.

— Никогда не думала об этом аспекте жизни Эдика, — сквозь хихиканье выдавливает она. — Возможно, он действительно знает толк в гиенах.

Но вдруг её смех обрывается, и она становится серьёзной в одно мгновение.