По ту сторону песни

16

— Влюблялись ли вы с первого взгляда?

— Меня может привлечь в мужчине красивая внешность, но очаровываюсь я поступками.

(из интервью Анфисы для программы «Триумф»)

В конверте, который Анфиса открыла уже дома, никаких инструкций не было, только распечатки, а человек, с которым она условилась о звонке, не отвечал.

Анфиса подперла ладонью щеку, оглядела разложенные на кухонном столе листы и шумно выдохнула. История, случившаяся чуть больше двадцати лет назад в одном военном городке, ее заинтересовала и отчасти напомнила о произошедшем на острове. Анфиса невольно поежилась от воспоминаний: с тех пор у нее и осталось недоверие к людям в военной форме. Как и к известным бизнесменам, но уже по другой причине...

Она перевела взгляд на обведенный красным маркером абзац, в котором говорилось о сбежавшем из части незадолго до трагических событий новобранце. На полях рядом с абзацем был поставлен восклицательный знак, видимо, чтобы она точно не пропустила эту часть истории. Анфиса перечитала этот абзац трижды, но так и не поняла, чего от нее хотят.

Среди прочего в распечатках оказалась схематичная карта какого-то населенного пункта. В топографии Анфиса сильна не была, географию не любила, и активные игры, в которых нужно было что-то искать по компасу, ее не увлекали. Она снова набрала номер человека, который велел ей взять конверт, досчитала до десятого гудка и отключила вызов. Ничего не понятно!

День потихоньку подергивался сумерками. Солнце, очертив за день коромысло, ушло за дом и окунулось краем в темную зелень леса. Еще чуть-чуть, и вечер плавно перейдет в ночь. Здесь темнота опускалась не внезапно, как на юге, а гасила дневной свет постепенно, будто в кинотеатре, удлиняла тени, приглушала до шорохов звуки. Анфисе нравилось это время, и она завела привычку выходить во двор с чашкой чая и смотреть, как сереет в сумерках расстилающийся перед домом луг, как растушевываются очертания наполовину высохшего дерева и как темнеет, будто остывающий уголь, раскаленное до красноты небо.

В такие моменты в ее душе наступал покой, сердце утешалось неясной надеждой, а на губах сама собой появлялась улыбка. Анфиса глядела вдаль, а будто смотрела в прошлое — в счастливые моменты своей жизни. Без грусти вспоминала улыбку пожилой Нурии, думала о Стефании, Рыжем и их непоседах-дочках. Представляла, что в этот самый час другая пара друзей, Марина и Макс, купают перед сном маленького сына. И на душе становилось так хорошо, будто в этот самый момент Анфиса не в воспоминаниях, а наяву обходила дома близких.

Она налила себе чай и вышла во двор, но чуть не выронила чашку от испуга и неожиданности, когда увидела во дворе мужчину. Незнакомец сидел прямо на земле, привалившись спиной к забору и запрокинув голову. Анфиса поставила чашку на крыльцо, настороженно спустилась по ступенькам и склонилась над мужчиной.

— Вам... плохо? — тихо спросила она и легонько коснулась руки незнакомца, но тут же испуганно отпрянула.

Незнакомец не пошевелился, хоть глаза его были открыты, и в них отражалось начавшее темнеть небо.

— Что с вами? Божечки... — забормотала Анфиса, дернула мужчину за полу пиджака, а затем легонько похлопала по щеке.

Незнакомец продолжал созерцать невидящим взглядом закат. Паника стальными пальцами сжала Анфисе горло, на глаза навернулись слезы от понимания, что этот немолодой мужчина, зачем-то зашедший к ней, мертв. Безнадежно мертв! Тряси его не тряси, голоси не голоси, но он не пошевелится, не встанет, не уйдет, а так и будет сидеть, вытянув ноги в брюках и дорогих туфлях и чуть завалившись набок.

Может, у него случился сердечный приступ и он шел к ее дому за помощью? Может, звал, но Анфиса, увлеченная разгадыванием «ребусов», не услышала. Или так и не успев ничего сказать, он опустился на землю и умер. А к ее проблемам теперь добавилась и эта — труп неизвестного мужчины во дворе. Куда уж хуже! Теперь придется звонить то ли в «скорую», то ли в полицию, давать показания и «светиться» по полной.

Анфиса настолько растерялась, что когда зазвонил выпавший из кармана мужчины телефон, машинально подняла его и ответила.

— Игорь Степанович? — раздался в трубке мужской голос. — Вы еще там?

— Он... — выдавила Анфиса, с опозданием поняв, что совершает чудовищную ошибку. Нельзя было брать трубку!

— Кто вы? — удивился мужчина. — Я звоню Игорю Степановичу... Видимо, ошибся номером.

— Не ошиблись, — возразила отчего-то Анфиса, хоть могла бы воспользоваться предлогом и отключить телефон. Слишком поздно.

— Тогда передайте, пожалуйста, трубку Игорю Степановичу, — попросил, теряя терпение, абонент.

— Не могу, — вздохнула Анфиса. — Он мертв.

— Что?! Кто вы? Где находитесь?!

— Я у себя дома. А ваш... Игорь Степанович? Он сидит у меня во дворе, мертвый.

— Погодите! Погодите! Как... мертвый? Что он делает у вас? Что вообще произошло?!

— Не знаю, — на все вопросы сразу ответила Анфиса.

Силы ушли, будто воздух из проколотого шарика, и ей разом стало все равно, что с ней теперь будет.

— Игорь Степанович сбросил мне геолокацию и прислал фотографию дерева. Я нахожусь неподалеку, в пяти минутах езды от этого места. Уже вижу дерево.