По ту сторону песни

17

Анфиса заметалась по дому, не зная, что делать. Позвонила человеку, с которым держала связь, но тот оказался недоступен. Отшвырнула телефон и открыла шкаф с мыслью схватить какие-нибудь вещи и бежать, но увидела в окно пересекающий луг автомобиль. Сбежать на глазах у этого неизвестного – значит навлечь на себя подозрения. К тому же ее все равно догонят. Поэтому Анфиса отмела идею побега, торопливо раздернула вешалки и окинула взглядом полки в поисках подходящей маскировки.

Собираясь на рынок или в магазин, она заплетала волосы в косу, повязывала косынку или надевала капюшон, а половину лица скрывала за солнцезащитными очками. В таком виде даже фанаты не признали бы в ней популярную певицу. Но расхаживать по дому в очках и капюшоне — только разжигать любопытство и подозрение. Анфиса бросила еще один взгляд в окно и увидела, что неизвестный уже паркуется напротив ее двора. Осененная идеей, она бросилась в ванную, торопливо сменила походные штаны на пижамные, повязала на голову банное полотенце и, схватив с полки банку с черной маской, щедро «нагуталинила» лицо.

Незнакомый мужчина, за которым она украдкой наблюдала в окно, ожидаемо задержался: присел вначале над телом, осмотрел его, а затем достал телефон и кому-то позвонил. Анфиса сделала глубокий вдох, понимая, что попалась, как бабочка — в сачок. Сейчас сюда наедут люди — полиция, врачи или кого там вызвал незнакомец. И от ее едва начатой новой жизни снова останутся одни осколки. Анфиса сделала очередной глубокий вдох, чтобы успокоиться, и отправилась открывать дверь в ответ на требовательный стук.

Мужчина если и удивился ее «образу», виду не подал. Коротко кивнул в знак приветствия и без спросу вошел в дом.

— Я вызвал полицию, — сказал он, сунув руки в карманы и глядя на Анфису сверху вниз. — Игорю Степановичу больше ничем нельзя помочь.

Незнакомец отвернулся, явив четкий профиль и красиво очерченную, как у актера, квадратную челюсть. Анфиса кивнула — профилю и одновременно словам мужчины. А затем, спохватившись, выдавила:

— Соболезную.

— Что тут случилось? — спросил «гость», снова поворачиваясь к ней и сверля отнюдь не дружелюбным взглядом, будто уже был уверен в причастности Анфисы к смерти его знакомого.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я вышла на улицу с чашкой чая и увидела этого человека. Подбежала помочь, а тут вы позвонили.

Мужчина кивнул и снова отвернулся, думая о чем-то своем. Анфиса в неловкости топталась перед ним, понимая, что ему, по сути, сейчас наплевать на то, кто перед ним — английская королева, Мадонна или незнакомая девушка с полотенцем на голове и с черной косметической маской на лице. Он растерян, расстроен и ему плевать на ее «маскарад». Можно было бы расслабиться, если бы... Если бы не труп во дворе, который все так же таращился невидящим взглядом в небо.

— Пойдемте, — пригласила Анфиса, сжалившись над «гостем».

Продолжать топтаться перед ним, заглядывая ему в лицо и придерживая тюрбан из полотенца, было неловко. Мужчина был высокий, тогда как Анфиса — наоборот, не доставала ему до плеча, и из-за такой разницы в росте чувствовала себя не в своей тарелке. Будто это она была у него в доме непрошеной гостьей, а не он.

Мужчина прошел за ней на кухню, присел на предложенный стул и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. Но едва Анфиса, чуть расслабившись, собралась предложить ему чай, как он срезал острым взглядом все ее добрые порывы и в лоб спросил:

— Что Игорь Степанович делал у вас?

Вопрос прозвучал с такими интонациями, будто Анфиса уже была обвиняемой, а мужчина — следователем.

— Я откуда знаю? — пожала она плечами, стараясь оставаться невозмутимой, и все же поставила чайник — не для «гостя», для себя.

Привычные действия немного успокоили и дали возможность не утратить контроль над ситуацией.

— Почему Игорь Степанович направил меня к вашему дому?

— А я знаю? Это мне нужно спрашивать, зачем вы оба сюда приехали!

Анфиса громко фыркнула — старая привычка, от которой, казалось, уже успела избавиться, и дернула плечом.

— Сейчас приедет полиция, будет задавать вам вопросы…

— Вот пусть полиция и задает.

Анфиса бухнула на стол две чашки и, не спрашивая, налила в них заварки. Потом опомнилась, что перед ней не дружелюбный Тараска, и даже не его поросенок, и отошла к окну.

— Я просто хочу понять... — сбавил обороты мужчина.

— Я уже все сказала, — отрезала Анфиса. — Ничего не слышала и не знаю, что случилось с вашим знакомым. Я была в ванной.

Она с намеком тронула полотенце, но гость сканировал ее взглядом, и ей снова стало не по себе. Похоже, он ей не верил. Анфиса тоже ему не доверяла, хоть и впустила в дом.

— Чай будете? — спросила она после долгой паузы, в которую, казалось, было слышно, как паук прядет в углу паутину.

— Вы уже налили заварку. Буду.

Анфиса добавила кипяток, достала пачку печенья и подвинула мужчине. Он качнул головой, отказываясь от угощения, и вытащил из кармана зазвонивший мобильный.

— Да, Вита, — произнес он устало.

Украдкой наблюдавшая за ним Анфиса удивилась внезапной перемене, случившейся всего за пару мгновений. Вот мужчина еще сканировал ее острым взглядом, крепко сжимал губы и щурил зелено-карие глаза, а вот он, разговаривая по телефону, внезапно ссутулился и, утратив выправку, обнажил усталость и оттого показался уязвимым.