По ту сторону Правосудия

Первая встреча и знакомство с обитателями тюрьмы

Я сидел в полном смятении чувств от впечатлений, нахлынувших в первые минуты пребывания в следственном изоляторе, от полнейшей растерянности и неизвестности того, что ожидает меня в будущем. В голове возникали мысли о родителях, об Ольге, о друзьях. Что они делают сейчас? Как поступили, когда узнали, что со мной? Да и вообще, знают ли? Хотя, конечно, знают, ведь родители присутствовали на суде по избранию меры пресечения, а значит все в курсе и сейчас пытаются предпринять что-то, чтобы помочь мне. Хотя что можно предпринять, я даже не мог представить. Но тем не менее я надеялся, что все-таки что-то произойдет, и скоро меня отпустят. Так я и сидел, пытаясь упорядочить поток мыслей, бушевавших в голове и никак не желавших остановиться. Мне казалось, что голова просто взорвется от безудержного потока мыслей, от переполнявших меня эмоций, беспомощности что-либо изменить, и ничего поделать с этим я не мог. Я потерялся во времени и в пространстве, и мне с трудом удавалось держать себя в руках и не впадать в отчаяние и панику.

По всей видимости, то же самое бушевало и в голове соседа, судя по его глубокому дыханию, постоянному ерзанью и поворотам головы то вправо, то влево, а иногда он утыкался лицом в подушку, обхватив подушку руками. Минут через двадцать после того, как я оказался в камере, он повернул голову в мою сторону, посмотрел на меня и сел на кровать. Мы познакомились. Его звали Андрей. Как и я, он оказался здесь впервые. Оказалось, что он тоже из Соломбалы (это район нашего города, где я прожил с родителями до 20 лет, учился в школе и знал каждую улицу и каждый дом). После непродолжительных расспросов он рассказал мне, что его задержали за торговлю наркотиками, поведал подробности случившегося и постоянно сокрушался, как же он мог так глупо попасться.

Впоследствии я неоднократно еще услышу подобные слова почти от каждого заключенного. Каждый из них будет недоумевать: как же так получилось, ведь все в этот день было против него, все свидетельствовало о том, что обязательно что-то случится. Однако никто из оказавшихся здесь не послушался своего предчувствия и, соответственно, не избежал случившегося. Мне и самому накануне ареста снился сон о том, что меня арестовали, но, понимая нелепость и абсурдность ситуации, я не придал никакого значения этому сну. Даже в записи моих телефонных разговоров, представленных на суде, я рассказывал кому-то о своем сне и о его нелепости. Однако тогда это уже звучало не так нелепо и неправдоподобно, как казалось изначально. Поневоле задумаешься о знаках судьбы или о шестом чувстве, которое, я уверен, сидит в каждом из нас, и которым мы постоянно пренебрегаем и никак не хотим прислушаться к нему. Все бежим, торопимся, спешим куда-то, и каждый думает, что с ним-то уж точно ничего случиться не может. Все, что пишут или показывают по телевизору, это там, далеко, а меня это не касается, и я вот сейчас быстренько все проверну, и никто ничего не узнает. Были у вас такие мысли? Да, конечно, были. Вот и у Андрея они были, и именно поэтому сейчас он сокрушался и никак не мог понять, что же произошло.

Если честно, для меня слово наркотики, а точнее фраза «торговал наркотиками», звучала как-то дико и непривычно. Может, я уже не принадлежал к поколению молодежи, которое увлекалось этим; может, каким-то чудом просто не сталкивался с этим явлением, но на тот момент все, что в моем представлении было связано с этим словом, было нереальным и не из нашей жизни. Это потом я уже понял, что чуть ли ни треть всех сидельцев находится в тюрьме именно за наркотики и все, что связано с ними, и то, что возраст большинства – моложе 30 лет. Оказывается, я просто не сталкивался с такими людьми в жизни, а тем временем они были и есть везде и повсюду. Наркотиками торгуют дома, на дискотеках, в барах, в институтах, их привозят из Москвы, из Питера целыми партиями. Существуют целые сети сбыта и поставок, и все налажено на самом высоком уровне. А тогда я впервые в жизни столкнулся с человеком, который торговал наркотиками. У меня в голове сразу возникли кадры из голливудских фильмов.

Больше всего меня тогда поразило, что именно друг, которому Андрей помогал в трудный момент, сдал его. Позже я узнал, что у наркоманов это вполне обычное явление, к которому все привыкли, и этому уже давно никто не удивляется. Андрей оказался одной из таких жертв, и теперь ему грозил довольно большой срок, если, конечно, он сам не согласится сдать кого-нибудь повыше в этой цепочке. Хотя и в этом случае, как я понимаю сейчас, его все равно обманут.

Схема раскрываемости преступлений по наркотикам давно отработана и общеизвестна. Когда оперативники ловят кого-нибудь мелкого наркоманчика, они «торгуются» с ним за снижение срока и заставляют идти на сотрудничество. После этого они организуют контрольную закупку у продавца и берут его с поличным. Так цепочка вытягивается до определенного уровня, выше которого не позволено. В результате в тюрьме оказываются мелкие посредники и студенты, перевозящие таблетки из центральных городов в область за несколько тысяч рублей. Торговцы покрупнее почему-то редко попадаются в сети борцов с наркоторговлей. Если человек отказывается сотрудничать, его засаживают по полной, лет на 8-10, чтобы другим не повадно было отказываться сотрудничать.

А с Андреем, как выяснилось позже, мы учились в одной школе. Он учился на два класса старше меня и даже вспомнил меня. Я его абсолютно не помнил. Это и заставило меня задуматься уже тогда, а может и не случайно этот человек оказался со мной в одной камере один на один и так охотно мне рассказывал про свое дело, стараясь расположить меня к себе. На всякий случай я вообще не стал ничего рассказывать о причине своего нахождения в тюрьме, а лишь сказал, что это недоразумение, в котором скоро разберутся, и меня освободят.