По ту сторону Правосудия

Моя первая камера № 5. Условия и жизнь в маленькой «хате»

Камера была небольшой, где-то два метра в ширину и около шести метров в длину. Она была похожа на транзитную камеру, как бы разделенная вдоль посередине. С правой стороны вдоль стены стояли такие же шконки, как и в транзите, из труб и металлических полосок в основании. Вдоль левой стены сразу у двери находились туалет, умывальник, мини стеллаж из деревянного бруска высотой около одного метра, с полочкой посередине; далее шла абсолютно такая же, как в транзите, конструкция «крокодил», состоящая из стола и скамейки. У окна висел ящик, разделенный на четыре ячейки. Стол был присоединен к стене, скамейка находилась только по одну сторону стола. Между скамейкой и шконкой расстояние было около полуметра, и относительно свободно можно было пройти из одного конца камеры в другой. На окне напротив была все та же решетка, и было видно несколько решеток и сеток снаружи помещения. Туалет с перегородкой, умывальник и все остальное было точно таким же, как в транзитной камере, но все-таки камера выглядела совсем иначе.

Осмотревшись внимательно, я понял, в чем была разница. Камера была обжитой и намного более уютной благодаря некоторым вещам, которые мы и дома часто используем для создания уюта. На столе и на скамейке была постелена клеенка, все полочки были заставлены предметами гигиены, книгами, пачками с соком, баночками с какими-то мелочами, кровати были тщательно заправлены домашним бельем, и лишь одна нижняя шконка зияла пустотой и металлическими зелеными прутьями. На вешалках весела одежда, на стене на специальной подставке стоял телевизор, рядом с розеткой весела пара кипятильников и стоял литровый бочонок из-под майонеза, служивший «чифирбаком». По всей камере были расположены пакеты с вещами, за решеткой на окне лежали многочисленные пакеты с продуктами, полученными в передачках (сало, колбаса, мясо, рыба и так далее). На решетке были подвешены пакеты с хлебом и фруктами. В углу на веревке сушились вещи. Даже у туалетной перегородки была сооружена своеобразная ширма, задвигаемая при необходимости, чтобы отгородиться и с той стороны, откуда заходишь. Вот такой и предстала перед моим взором первая в моей истории пребывания в тюрьме камера № 5.

Стены, как и в транзитной камере, были наполовину выкрашены в зеленый цвет, а верхняя часть и потолок побелены. Пол был деревянный, с проломленными в некоторых местах от старости и гнилости досками, покрашен в коричневый цвет. Дверь и решетка были абсолютно такими же, как и в транзите. На стене весела бумажка с правилами и обязанностями заключенных. Рядом с умывальником, на стене, на уровне глаз находилось маленькое зеркальце 15 на 10 см, в которое можно было увидеть лишь часть лица. На умывальнике стояли пластмассовые коробочки c мылом и губками для мытья посуды, рядом стояла жидкость для мытья посуды. Под умывальником находился мусорный бачок и веник с совком. Недалеко находился таз с тряпкой для мытья полов.

В общем, как я уже написал, камера была обжитой, и по всей видимости за состоянием в ней постоянно следили и поддерживали чистоту и порядок. Это было приятным сюрпризом, поскольку было видно, что здесь живут, и что здесь есть все необходимое для жизни. Конечно же, она не шла ни в какое сравнение с транзитной камерой. А поскольку еще недавно я думал, что именно в условиях, аналогичных транзитной камере, мне придется жить, то сейчас я испытал приятное удивление и своего рода облегчение.

Я поздоровался с присутствующими и положил матрац на свободную шконку. Это я сейчас понимаю, почему так делать нельзя, однако тогда я не мог знать этого и поэтому поступил так, как считал нужным. Но видимо потому, что в камере уже знали о том, что скоро к ним заедет арестованный депутат (об этом я узнал позже), или потому, что и сама камера была немного необычной в силу ряда причин, мне никто ничего не сказал по поводу того, что я положил свой матрац на шконку и сел на нее. В камере было три человека. Камера была 4-х местная, и соответственно там стояли две двухъярусные шконки.

Арестанты тоже поздоровались со мной. Мы пожали друг другу руки и познакомились. Меня спросили кто я, по какой статье сижу, когда задержан. То же самое они рассказали про себя. Их звали Юрий и два Алексея. Юре было 34 года, а Лехам около 22-24 лет каждому. Как я выяснил позже, первый Леха сидел за «косяк» травы, который он продал своему другу, и его раскручивали с целью выявить всю цепочку поставки и продажи наркотика. Второй Леха сидел за несколько грабежей, совершенных группой его старших товарищей (подельников), тоже находящихся в тюрьме, и с него также пытались получить всю необходимою информацию о деталях их дела.

Юра создавал впечатление образованного, интеллигентного человека сшироким кругозором и обширными знаниями из различных областей жизни. Сидел он уже более полутора лет за изготовление и распространение порнографической продукции. Как он сказал, он был хозяином салона красоты и параллельно помогал девушкам зарабатывать, предлагая сниматься обнаженными для интернет-сайтов, и несмотря на то, что все делалось с обоюдного согласия, эта деятельность являлась незаконной, в результате чего он и трое его подельников оказались в тюрьме. Но была и другая причина нахождения его в тюрьме, о которой я узнал позже. Как оказалось, он был уже трижды судим и постоянно отбывал наказания в тюрьме, а не на зоне (чего обычно не бывает), в общей сложности более 6 лет. И в прошлые разы, и в этот раз наряду с другими преступлениями ему вменялось изнасилование и развратные действия с малолетними девочками. Во все времена эта статья среди заключенных была, если мягко сказать, не очень уважаемая, и по всем местным понятиям он был первый кандидат в «систему».

Думаю, так и произошло бы, попади он в большую камеру или в колонию. Поэтому он всячески пытался избежать такого поворота событий. Этим фактом активно пользовались оперативные работники тюрьмы, шантажируя его и легко добиваясь необходимых действий с его стороны. Зэковская изворотливость, приобретенная с годами, и неплохая сообразительность, а также заинтересованность в нем оперативных работников, помогли ему найти выход из создавшийся ситуации. Он занимался тем, что узнавал всю необходимою информацию у соседей по камере, выспрашивал их, выводил на откровенные беседы, «залезал под кожу», направлял их действия, подсказывая, что лучшее делать и как поступить. Одним словом, он втирался в доверие и становился своим парнем, после чего «сливал» полученную информацию оперативным работникам, подписывая нужные бумаги и показания, свидетельствовал в суде, подтверждая предоставленную им информацию.