По ту сторону Правосудия

Утро в тюрьме

Вот я и привык к подъемам в 6 утра. Сквозь утренний некрепкий сон я слышу оглушающий и раздирающий остатки сна полуминутный звонок. Разум как будто вскакивает, отрясая остатки сна. После этого я отчетливо слышу гимн России, который утверждает окончательное пробуждение. О боже, как я теперь ненавижу «Радио России». Это сейчас я нормально воспринимаю и гимн, и постоянно орущее радио, и этот звонок, а тогда было тяжело вставать в 6 утра (учитывая, что ложились всегда поздно), слышать оглушающий звонок и гимн, затем сквозь дрему выслушивать новости. После этого раздавался раздражающий лязг тележки, развозившей завтрак по камерам. И так каждое утро, изо дня в день.

Когда тележка подкатывает к двери нашей камеры, с диким лязгом и бренчанием открывается «кормушка», охранник металлическим ключом стучит по ней и раздается безразличный голос баландера: «Хлеб будете?» Это даже не вопрос, это дежурная фраза, полностью обездушенная, сказанная только потому, что так положено сказать. После этого дежурный по камере вскакивает со шконки, подбегает к кормушке и берет хлеб. Хлеб здесь специальной выпечки. Не понятно, то ли белый, то ли серый, но одинаково безвкусный и черствый. Затем я снова погружаюсь в сон, и только бряканье мисок при раздаче каши в соседних камерах и повторяющаяся фраза баландера: «Кашу будете?» – сопровождают мою дрему. Минут через 20 он подойдет к нашей камере, и надо обязательно встать и взять кашу. Ведь если он подойдет, а я не успею подбежать к кормушке, то он не будет дожидаться и просто уйдет. Тогда я останусь без каши, а значит и без еды до самого обеда, а когда проснешься окончательно, обязательно будешь ругать себя, что не взял кашу – будешь голоден и поэтому зол на себя. Поэтому надо обязательно не проспать. И вот совершенно автоматически я уже запихиваю в рот заветную кашу. Удивительное ощущение, когда ешь и спишь одновременно. Вроде еще спишь, но при этом методично заносишь кашу в рот и жуешь, и глотаешь, и снова гремишь ложкой по тарелке. И так же делают все твои сокамерники.

Но это еще не последний приход баландера в это утро. После завершения утренней трапезы все снова залегают в постели. У нас есть еще час до утренней проверки, и все дружно погружаются в сон. Через полчаса придет баландер и надо будет опять успеть подскочить к кормушке, чтоб взять дневную норму сахарного песка (2 чайных ложечки), и можно снова дремать. Через несколько минут раздается оглушительный звонок, сигнализирующий начало проверки, а значит надо вставать, заправлять кровать и, дождавшись очереди нашей камеры, идти строиться в коридор на утреннюю проверку.

Когда с лязгом откроются дверь и решетка, все пятеро выходят в коридор и встают лицом к стене рядом с камерой. Руки должны обязательно находиться за спиной, голова, конечно же, опущена вниз. Дежурный по камере делает доклад, сообщая номер камеры, количество человек и свое имя. Баландеры тем временем выносят мусор из камеры. Заступающий на смену охранник проверяет, работает ли лампочка вызова охраны, не подпилены ли решетки и чисто ли в камере. После этого корпусной задает дежурный вопрос о том, есть ли у нас какие-нибудь вопросы, и получит на него дежурное молчание в ответ, поскольку у спящих людей просто по определению не может быть вопросов. После этого все заходят обратно в камеру. Иногда заключенные, проснувшись окончательно днем, могут даже не вспомнить, как они вставали на проверку.

После проверки все снова расползутся по шконкам, не расправляя свои постели, и часов до 11 погружаются в крепкий сон. Лишь изредка эту тишину нарушат крики охраны в коридоре или песни, несущиеся из радиоприемника, который орет на всю мощь в коридоре. В камере мы оторвали провода у радиоприемника и поэтому были избавлены от этой радио-инквизиции. Периодически кого-нибудь вызывают на свидание, на встречу с адвокатом, со следователем, или к врачу. При этом он вскакивает и судорожно начинает собираться, будя всех остальных.

Необходимо отметить, что официально не разрешено ложиться после подъема. Более того, не разрешается даже садиться на шконки. Однако практически никто из ключников не препятствует этому, поскольку в этом случае в камере гораздо спокойнее и нет необходимости постоянно туда заглядывать. Исключение составляют дни с какими-либо комиссиями в тюрьме. Тогда приходится вставать в шесть утра и тупо сидеть на лавке у стола.