По ту сторону Правосудия

Тюремный персонал

Для облегчения понимания будущего повествования отвлечемся от моей жизни в камере и перечислим, а также охарактеризуем основные должности сотрудников тюрьмы, управляющих в той или иной мере ее жизнью (каждый в силу своего должностного положения, согласно возложенным на него обязанностям и имеющейся реальной возможности). Я имею в виду тюремщиков, с которыми непосредственно сталкиваешься на той или иной стадии заключения. Я буду описывать их с точки зрения заключенного, поэтому моя оценка будет отличаться от официальных версий и общепринятых мнений. Во многом посредством моего восприятия всех служб и должностных лиц в тюрьме можно описать и основы тюремной жизни, поскольку именно эти персонажи оказывают значительное влияние на любого арестанта. В моем случае это еще более актуально, поскольку для них я был необычный арестант, и это проявлялось в различных ситуациях по-разному. В конце концов, не так важно в какой камере я сидел в тот или иной момент времени, поскольку это обстоятельство сильно на жизнь не влияет. А вот отношения с администрацией тюрьмы всегда и для всех являются фактором, определяющим условия жизни. Начнем с самого верха.

Начальник тюрьмы

Начальник тюрьмы – это, безусловно, самое высокопоставленное лицо в тюрьме не только в теории, но и на практике. Он самый крутой небожитель, и мало кто из обычных смертных может, например, договориться с ним о личной встрече, а тем более напрямую решить с ним какие-либо вопросы. Для любого заключенного это самая высшая и последняя инстанция, к которой обращаются только в крайней ситуации. Однако, как правило, все заявления, направленные в адрес начальника тюрьмы, подлежат обязательному рассмотрению и направляются нижестоящим служащим, ответственным за тот или иной вопрос. После чего следует обязательное рассмотрение вашего вопроса и уведомление вас об этом. Это самый лучший способ добиться рассмотрения вашего заявления в кратчайшие сроки и с гарантией получить ответ. Однако не следует злоупотреблять частыми обращениями к начальнику напрямую, поскольку это может вызвать недовольство работников, непосредственно отвечающих за определенные направления деятельности, так как в этом случае вы будете перепрыгивать через их головы. Помимо этого, частые обращения притупят их значимость и позволят в некоторых случаях игнорировать рассмотрение.

Как минимум один раз в две недели начальник тюрьмы с придворной свитой делает обход по камерам, проверяет условия содержания и спрашивает, есть ли вопросы. Конечно же, вопросы у вас всегда будут. Но прежде, чем их задать, несколько раз подумайте, насколько обязательно спрашивать именно у начальника. Надо четко понимать, что все вопросы, заданные ему, воспринимаются как недоработка других специалистов, соответственно, начальник с этих специалистов и спросит, а вы приобретете себе недоброжелателей. Поэтому лучше пытаться решить вопрос напрямую с ответственным специалистом, а уж если не получается, то тогда решайте через начальника тюрьмы. Тем более, что он не имеет непосредственного контакта с заключенными и в их повседневной жизни большого участия не принимает, а вот с остальными специалистами вам придется сталкиваться постоянно и практически ежедневно.

За все время нахождения в тюрьме я около трех раз встречался с начальником лично. Первая встреча произошла по его инициативе в первый же день моего приезда в тюрьму. Меня привели в какое-то помещение (типа вещевого склада или какой-то подсобки). Там сидел человек в форме, который представился начальником колонии и спросил, какие у меня есть вопросы и пожелания. Общался он очень деликатно, вежливо и учтиво. Это меня несколько удивило, поскольку до этого я уже почувствовал на себе обращение со стороны рядовых сотрудников тюрьмы и конвоиров. Отчетливо помню, что обратился он ко мне по имени-отчеству, и это обстоятельство подбодрило меня и придало мне уверенности. Дальнейшая наша беседа прошла в доброжелательном и приятном русле. Он пояснил мне, несколько смущаясь, что, как я понимаю, в настоящее время они вынуждены ограничить меня в определенных вещах до полного разбирательства моего дела. Я сказал, что прекрасно все понимаю и отношусь к их работе с уважением и без обид, поскольку их дело – лишь обеспечить мое содержание и охрану, а к причине моего нахождения в тюрьме они не имеют никакого отношения; выразил уверенность, что скоро разберутся, все встанет на свои места, и я покину их учреждение. Он пожелал мне этого и пояснил, что скоро меня распределят в одну из камер (тогда я еще находился в транзитной камере) и, если у меня возникнут какие-либо вопросы, я могу обращаться к нему через сотрудников администрации, или написав заявление с просьбой о личной встрече. После этого разговора я вернулся в камеру и ближайшие полгода лично с начальником следственного изолятора мы не встречались.

Второй раз мы встречались после того, как я написал письмо Президенту Медведеву. Эта встреча не имела какой-то конкретной причины и ограничилась обменом общими фразами относительно бытовых условий моего пребывания и других незначительных вопросов. Я дал понять, что мое обращение к Президенту не содержит претензий к условиям содержания в тюрьме и никоим образом не касается работников тюрьмы. Оно лишь поясняет сложившуюся ситуацию с проведением следствия и направлено на привлечение внимания к ведению расследования и к методам ведения следствия, поскольку оно изобилует нарушениями, фальсификациями, подтасовками фактов, давлением на участников процесса и многими другими прямо нарушающими закон обстоятельствами. Но даже тогда я наивно верил в справедливость суда и был абсолютно уверен, что смогу отстоять свое мнение в суде, и даже без прямого вмешательства Президента разбить все фальсификации следственных органов. Однако я считал, что такие методы ведения следствия не должны оставаться безнаказанными и незамеченными, поскольку такая безответственность и вседозволенность органов следствия плодит полный произвол и беспредел, что подрывает доверие к власти в целом. Но об этом мы еще поговорим позже.