По ту сторону Правосудия

Жизнь в камере

Для удобства и для наилучшего обустройства быта заключенные в больших камерах организуют семейки или сектора. Проще говоря, это группы, состоящие из четырех-шести человек. Русскому человеку хорошо знакома эта модель проживания, поскольку многие проживали в коммунальных квартирах и не понаслышке знакомы с коллективным методом ведения хозяйства. В каждой камере естественным образом организуется несколько таких семеек. Как правило, люди, составляющие одну семейку, вместе формируют свои запасы еды и хозяйственных товаров, готовят пищу, кушают, их шконки находятся рядом для удобства общения и совместного ведения быта. Получается подборка людей со схожими взглядами, интересами и положением в тюремной иерархии. Таким образом, гласно или негласно формируются сектора. Сектор «А», сектор «В» и так далее, в зависимости от количества заключенных в камере. При этом представители сектора «А» доминируют над сектором «В» и так далее. Это касается всех процессов в жизни камеры. Очередность присутствует во всем. Получение пищи, очередность еды за столом (поскольку в больших камерах все сразу за столом не помещаются), размещение по кроватям, выход на прогулку и даже мытье в бане (в душе), поскольку, опять же, пока одни моются, другие ждут.

Сектор «А» имеет лучшие шконки, лучшую еду, лучшее место за столом, приоритет при просмотре телевизора, никогда сами не дежурят по камере, не занимаются хозяйственными работами, их обстирывают, им готовят и так далее. Причастность к определенному сектору наделяет вас негласным авторитетом и превосходством над другими заключенными или наоборот. Стоить заметить, что не обязательно обладать какими-то задатками авторитетного заключенного или в чем-то доминировать над остальными, чтобы попасть в сектор «А». Иногда там оказываются, к примеру, обеспеченные заключенные, которых «греют» в большом количестве, то есть обеспечивают всем необходимым с воли родные и близкие. Поскольку не каждому заключенному носят передачки с воли, обеспеченные заключенные всегда ценятся и их пытаются подтянуть в нормальные семейки. У нас таких заключенных называли «коровами», поскольку их постоянно «доили». Но при этом есть обязательное условие: он должен быть «порядочным» арестантом и не иметь «косяков», поскольку это бросает тень на всех. А быть «порядочными» арестантами превыше всего и гораздо важнее всего остального.

Таким естественным образом формируются группы в камере в зависимости от влияния, положения, авторитетности, силы и материального положения. В общем, все как в обычной жизни, не правда ли? Поэтому, как и везде: у кого больше возможностей, контактов, кто сильнее и приспособленнее, чем остальные – тот и прав.

Получается, что тюрьма – это модель нашего общественного обустройства в миниатюре и в ограниченном пространстве. К этому выводу я постоянно прихожу, анализируя процессы, происходящие в тюрьме. Народ – это заключенные, а администрация – это правительство. Тюрьма – это вся страна. Корпуса – это регионы. Этажи – это области. Камеры – это города. Каждый выживает, как может, живя по правилам, установленным местной властью и правительством. Таким образом, по установленным законам и правилам формируется и навязывается вся жизнь общества, его ценности, приоритеты и идеология. Здесь отслеживают, что мы едим, чем занимаемся, ставят нам определенные рамки и ограничения. Пока мы не выходим за них, власть не особо вмешивается во все происходящее. Но стоит только приблизиться к запретной границе, как сразу дают знать, что нельзя, и ставят на место зарвавшихся, предупреждая на первый раз и закрывая в карцер особо непонятливых.

Помимо образования секторов и семеек, происходит деление заключенных в зависимости от того, кто чем занимается в камере, и кто за что отвечает. Такое распределение происходит среди заключенных, не вошедших в первые 2-3 семейки.

Здесь необходимо указать, что некоторые заключенные в принципе не могут входить в какие-либо семейки и обычно занимаются самой грязной работой в камере. К таким категориям можно отнести бомжей, бездомных и представители касты отверженных («системщики»), о которых я расскажу позже, посвятив им отдельную главу.

В небольших камерах обычно не формируются отдельные семейки. Все продукты и хозтовары принадлежат всем. Живут одной семейкой, деля все и равномерно распределяя обязанности, дежурства и все остальное между собой. Естественно, в маленьких камерах ни системщики, ни бомжи не участвуют в полноценной жизни камеры, и никаких исключений для них в этом случае нет. Как правило, бомжи и системщики не могут спать на кроватях, а располагаются прямо на полу у туалета и не могут покидать свое место и свободно ходить по камере, не могут подходить к столу и пользоваться общими предметами. Они не участвуют в жизни камеры, а просто находятся там и скорее живут своей отдельной жизнью, сосуществуют рядом с остальными арестантами.

Существует старинная традиция, в соответствии с которой заключенные дают друг другу «погоняла». Если человек ничем особым не отличается и не получает своего прозвища в камере, то на помощь приходят остальные заключенные тюрьмы. Конечно, это не обязательный ритуал, и далеко не каждый так делает, но тем не менее эта традиция сохранилась и активно применяется и в настоящее время.

В соответствии с традицией заключенный высовывает голову в окно камеры и громко кричит: «Тюрьма-старуха, дай кликуху, не мусорскую, а воровскую!» В ответ на это заключенные из каждой камеры выкрикивают ему различные варианты. Предварительно уточняют, кто кричит и что за человек. На каждый предлагаемый вариант именуемый отвечает: катит или не катит (подходит или не подходит). Таким образом, после нескольких попыток, как правило, находится подходящий вариант, и человек благодарит того, кто его предложил, отсылая какой-нибудь «груз» с «ништяками» (сладостями), или просто на словах. Вот так и перекрикиваются заключенные по всей тюрьме. Обычно это происходит ночью.