По ту сторону Правосудия

Питание

Эта глава больше предназначена для тех, кто, находясь на свободе, переживает за своих близких и родных, оказавшихся в тюрьме, и всячески пытается помочь им.

Главное, что я хотел вам сказать: не стоит очень переживать и волноваться о том, что в тюрьме абсолютно не кормят или кормят так, что невозможно есть. Бывают, конечно, и такие блюда (типа ухи из останков рыбы с кишками и с перловкой), но это бывает не чаще раза в день. Конечно, здесь не ресторан и даже не кафе, но если даже ничего не получать с воли и питаться только тем, чем кормят местные повара, то можно нормально прожить и даже набрать вес от каш, макарон и постоянно неподвижного образа жизни. Конечно, не может быть и речи о полноценной и правильной пище, о потреблении необходимого количества витаминов или полезных веществ. Вот эта задача и должна стоять перед теми, кто поддерживает вас продуктами с воли. Естественно, при недостатке витаминов организм ослабевает и становится уязвимым к инфекциям, недомоганиям, постоянным простудам и другим болезням. Чтобы поддержать организм и снизить вероятность заболеваний, продуктами, передаваемыми в первую очередь, должны быть сало и чеснок. Этот минимум желательно передавать в любом случае, поскольку часто это жизненно необходимо. Сразу напишу, что в тюрьме нет ножей, поэтому всегда помните про это и по возможности старайтесь все нарезать. Так будет удобнее заключенному, и позволит вам сэкономить время при проверке продуктов на пункте приема передачек, поскольку там любые продукты надрезают и протыкают для проверки на наличие запрещенных к проносу предметов.

Самыми необходимыми и первоочередными продуктами являются сигареты (для курящих), чай и сахар. Как говорят заключенные, «было бы что курить и заварить». Даже при отсутствии всего остального с этими продуктами человек легко сможет прожить, не нуждаясь ни в чем дополнительно.

В каждом СИЗО существует свой список допустимых к передаче продуктов. Поэтому лучше всегда заранее поинтересоваться, что разрешено к передаче заключенному, а что запрещено. Только не пытайтесь понять, почему нельзя, все равно не поймете, поскольку это не поддается какой-либо логике (во всяком случае, нормальной). В некоторых СИЗО нельзя передавать соль, средство для мытья посуды, кетчуп, майонез и многое другое. Этот список можно продолжать до бесконечности, и это будет вызывать недоумение. В нашем СИЗО нельзя было передавать молочные продукты, колбасы, приготовленную куру, яйцо, майонез, кетчуп и так далее. Зато во всех СИЗО можно и нужно передавать сладости, шоколадки, конфетки, но при этом нельзя передавать масляные торты или домашние пирожки. Как известно, сладости добавляют оптимизма и хорошего настроения, а также повышают содержание «гормона счастья» в организме, что может помочь избежать затяжных депрессий, уныния, отчаяния и паники. Поэтому я считаю, что просто необходимо есть сладкое, поскольку моральное состояние гораздо важнее даже физического, и хорошо, когда всегда есть возможность съесть конфетку-другую.

Ну а теперь я остановлюсь на том, чем же все-таки кормят в тюрьме, чтобы вам иметь представление о том, чего здесь не бывает ни в каком случае. Конечно же, за основу я возьму СИЗО, где я побывал, но не думаю, что в других тюрьмах рацион особенно отличается. Вся местная пища негласно делится на съедобную и несъедобную. Я не имею в виду вкусную и невкусную еду (это деление вообще не рассматривается, и здесь о нем можно забыть) – ее просто или можно есть, или нет. Не подумайте только, что я избалованный гурман, ни в коем случае. Я всегда был практически всеяден, и здесь мне это качество пригодилось как никогда, особенно в первые дни.

Питание в тюрьме 3-х разовое. Примерно в 7 часов завтрак, в 12 часов обед и в 18 часов ужин. На завтрак, как правило, дают кашу. Тут могут быть варианты – пшеничная, сечка или перловая. Перловую кашу часто называют «дробь 16», поскольку с виду она напоминает крупные дробины, лежащие в тарелке, и при этом очень тяжело пережевывается. Любая каша варится из нечищеной крупы, и получается не сладкая и не соленая. Это просто смесь, которую надо закладывать в себя для того, чтобы не быть голодным. Иногда дают слипшиеся и безвкусные макароны, как будто кусок вареного теста, от которого можно откусывать кусочки. Иногда кашу и макароны, по неизвестным мне причинам, просто заливают растительным маслом до такой степени, что невозможно есть, пока не сольешь это масло в унитаз. Хотя и после этого неприятно есть кашу, плавающую в растительном масле. Прямое опровержение пословицы «кашу маслом не испортишь». Оказывается, такую кашу можно испортить еще и маслом. К каше выдается примерно четвертинка серого хлеба на одного человека. Хлеб без вкуса, без запаха, чаще всего черствый, поэтому трудно описать, какой у него вкус и с чем его можно сравнить, но удовольствия от такого хлеба нет никакого. В придачу ко всему выдается напиток, называющийся чаем. Но ни по вкусу, ни по виду на чай он не похож, поэтому его никто и не берет, поскольку в каждой камере есть свой чай, и слава Богу, хоть чая можно попить нормального, а не тюремного.

На обед выдается суп, второе и кисель. Сказать по правде, суп периодически я ел. Не потому, что он очень вкусный, а потому, что необходимо есть жидкую теплую пищу, чтобы не испортить желудок окончательно. Периодически суп бывал довольно-таки сносный, особенно когда варили гороховый, с намеком на мясо в супе. Одно плохо, он всегда был холодный и с кучей костей от куры, каких-то внутренностей черного цвета и куриной кожи. Было такое впечатление, что в курятник забрасывают гранату, а потом соскребают все, что осталось от кур, и бросают в котел с супом. Особенно не везло тем камерам, которые находились в конце раздачи, так как концентрация куриных костей была особенно велика и иногда приходилось всю тарелку вываливать сразу в унитаз. Куру клали в любой суп как эквивалент мяса, и поэтому мы постоянно вели борьбу с костями и кожей. Многие суп не ели вообще, поскольку утверждали, что видели в свое время, как его готовят. Но я даже не пытался себе представить, чтобы не портить и без того плохое впечатления от супа и все-таки изредка есть его.