По ту сторону Правосудия

Знакомство с губернатором

В начале марта 2007 года в десять часов вечера к нам в камеру завели самого известного арестанта и просто очень известного в области человека, бывшего губернатора Ненецкого автономного округа. Я не буду писать его фамилию, поскольку не могу спросить его согласия в данный момент. Но, если вам интересно, думаю, вы без труда узнаете, кто был самым народным губернатором в то время и кого убрали из политики за его непреклонный нрав и нежелание стелиться под начальство.

Предварительно от нас отселили одного из сокамерников, поэтому у нас уже неделю была свободная шконка, и мы догадывались, что ее специально под кого-то держат. Его недавно привезли этапом из Москвы, и вот теперь он должен был дожидаться судебного процесса в архангельском СИЗО.

Это было самое замечательное событие за все время моего пребывания в тюрьме. Когда я услышал, что арестовали губернатора и что он находится в нашей тюрьме, я сразу решил по возможности познакомиться с этим человеком. Я много слышал о нем во время его работы на одном из ведущих предприятий Архангельска во время его губернаторства. Ходило множество слухов и легенд об этом человеке, и познакомиться с ним лично было величайшим подарком судьбы. Помню, в разговоре с адвокатами я полушутя сказал, что ради одного лишь знакомства с таким человеком стоило попасть в тюрьму. Конечно, это была лишь шутка, но в каждой шутке, как известно, есть доля правды, и эта не была исключением. Я действительно так считал, и наше последующее знакомство подтвердило мою правоту. Судьба братцы, судьба!

Как я и ожидал, он оказался очень интеллигентным, образованным, неординарным и интересным в общении человеком. При этом он был абсолютно неприхотлив в быту и не ставил себя в чем-либо выше других сокамерников. Он так же, как и все, дежурил по камере, помогал готовить еду, на общих основаниях убирал камеру и очень часто брал инициативу в делах на себя. Он даже отказался от более удобной шконки, когда я предложил ему поменяться местами.

Он быстро адаптировался к жизни в камере и часто рассказывал, насколько отличаются условия московской тюрьмы от нашей.

Оказалось, что он тоже слышал про мое дело, но конечно же не знал подробностей, поэтому мы никогда не касались обсуждения деталей наших дел и не пытались что-либо доказать друг другу.

К моему удивлению, он продолжал верить в президента, в партию и был убежден, что в его деле обязательно разберутся и все встанет на свои места. В этом наши взгляды расходились, поскольку к тому времени я уже никому не верил, ни адвокатам, ни следователям, ни судьям, ни президенту (поскольку уже обращался к нему с просьбой вмешаться и разобраться). Как показало время, я был прав.

С начала нашего общения время пошло совсем по-другому. Наконец-то мне было с кем поговорить и обсудить вопросы, интересовавшие меня (а не только собеседника, как зачастую было до этого). Каждый день мы подолгу общались и пытались донести друг до друга свое видение ситуации и проблем. До мозга костей он был профессионал, управленец и хозяйственник. Мы часами беседовали о религии, о работе, о политике, о правосудии, о властях, о ситуации в регионе, о бедах и проблемах области, о тех людях, которые довели регион до такого состояния, и о многом другом. У него всегда была собственная четкая однозначная позиция, с которой я часто был не согласен. Поэтому до криков и ругани с пеной у рта мы спорили, отстаивая каждый свою точку зрения, и частенько не приходили к общему знаменателю. После таких споров мы расходились по своим местам, уходили в свои мысли, но через несколько часов уже снова налаживали общение и забывали про спор.

Он мог подолгу рассказывать об особенностях работы в нефтедобывающей отрасли, поскольку проработал там всю жизни и знал практически все направления деятельности. В этот момент у него в глазах проскакивала искорка, он загорался рассказом и весь уходил в воспоминания. Можно было слушать истории из его богатого жизненного опыта часами и не уставать от этого. Мне очень нравилось слушать его и вникать в особенности профессии. Многое, что меня интересовало, я узнал от него и получил общее представление о совершенно разных вещах и процессах. Каждый раз я удивлялся разноплановости его интересов и знаний. В нем уживались высокопрофессиональный специалист, талантливый организатор, энергичный человек и (я уверен) честный и преданный Родине губернатор. Таких людей нельзя не ценить и, конечно же, со временем все встанет на свои места, и он займет достойное место среди лучших людей нашей страны. Такими настоящими идейными патриотами нужно гордиться, и только наши власти, погрязшие в междоусобных разборках и подковерных интригах, могут садить их в тюрьмы, лишая страну талантливых управленцев, душой переживающих за судьбы и жизни людей.

Можно долго рассказывать про этого человека. Я уверен, про него еще напишут более достойные и умелые писатели. Для этого не хватит и целой книги, не то что моих записок. Ну а я продолжу свое повествование о нашей жизни в одной камере.

Естественно, нашему губернатору писали заключенные со всей тюрьмы. Особенно часто к нему обращались парни из Нарьян-Мара. По возможности он всегда старался ответить каждому и уделить внимание или помочь в решении проблем человека. За все время моего нахождения в тюрьме я не слышал ни одного плохого отзыва со стороны арестантов о нем. Нарьянмарцы гордились им и считали его за своего, а такое редко можно встретить в тюрьме, особенно между представителями разных социальных слоев. Обычно людей из «другого мира» не очень любят и никогда им этого не забывают. А к нему отношение было совсем другое, и он отвечал тем же.

Вечерами мы всей камерой делали десятки «грузов» с разными продуктами и рассылали их по всей тюрьме. Каждый отвечал за определенную операцию. Губернатор укладывал продукты, я сворачивал груза, а азербайджанец занимался отправкой по дороге. Все руки были черные от газет и в порезах от ниток, но тем не менее мы досылали запланированное на определенный вечер и только после этого заканчивали. Инициатива делать массовые рассылки всем нуждающимся и в «общак» тоже принадлежала губернатору.