По ту сторону рассвета

Глава 2

Элис собиралась на собеседование. Несколько предыдущих на этой неделе отменялись буквально в последний момент, но это она упускать точно не собиралась. Даже если ей скажут не приходить, она все равно придет и будет торчать в приемной, пока с ней не побеседуют.

Она крутилась перед зеркалом, пытаясь понять, какая прическа лучше всего подойдет к серому брючному костюму с белой блузкой. Все же собранные в высокий хвост волосы. Идеально. Так ее кудряшки смотрелись прилично и почти строго, если бы не прядки, выпущенные по бокам. Девушка взяла сумку и выбежала из квартиры. До собеседования оставалось сорок минут, может быть, она еще успеет выпить кофе в той кофейне, куда она забрела во время дождя.

Возможно, это глупо, но эта кофейня снилась ей по ночам. Девушка не помнила, что именно там происходило, но просыпалась она после этого со странным тянущим чувством, словно там осталось что-то дорогое и важное.

Элис не нравились подобные ощущения, потому что она всю жизнь отличалась здравомыслием и рациональностью. Мама порой говорила, что она не может понять, в кого Элис такой выросла – все в их семье отличались чувствительностью и, как следствие, хорошим вкусом. Отец Элис был уважаемым антикваром, мать – скрипачкой, младший брат изучал в университете английскую литературу. И только она была белой вороной – в школе выбрала класс с уклоном в естественные науки, а потом и вовсе решила, что уедет учиться в Рейку, потому что там были лучшие университеты, в которых готовили лучших конструкторов.

Выбранная ей профессия тоже была творческой, поэтому она искренне не понимала, что так не нравится ее родителям. Да, прежде чем сконструировать что-либо, даже самую простую автоматическую руку, требовалось произвести огромное количество расчётов, но ведь в этом тоже заключалась особая, ни с чем не сравнимая красота! И Элис ее видела, просто не могла объяснить своей семье. Но, в конце концов, они поддержали ее решение. Вернее, просто смирились. Может думали, что она вернется после окончания университета, а может надеялись, что иностранку не возьмут в престижные компании, и ей придется искать работу на родине.

Но Элис не собиралась сдаваться. Ей нравился Рейку с его контрастами во всем. Начиная с природы – когда теплый солнечный день мог смениться грозой буквально за пять минут, заканчивая архитектурой – где захватывающие дух небоскребы соседствовали с типичной квартальной застройкой. Город был молодой, горячий и современный. Он был полон жизни, в отличие от городов Старого Света – дряхлых, подернутых плесенью изобилия и консерватизма, задыхающихся под тяжестью пережитых веков.

Она чувствовала себя тут на своем месте.

До собеседования оставалось уже меньше получаса, когда у девушки зазвонил телефон. «Не бери, не бери, не бери!» - процедила она сквозь зубы, уже понимая, что ничего хорошего этот звонок ей не принесет.

— Госпожа Элис? – раздался дребезжащий мужской голос на другом конце.

— Слушаю.

— Мы договаривались, что вы придете на собеседование…

— Да, все верно. Я скоро буду.

— О, можете не торопиться… Дело в том, что… Наша компания обанкротилась, и новые сотрудники нам точно не нужны.

Элис сжала зубы.

— Понятно. Очень жаль. Спасибо, что предупредили. – Слова вылетали из ее рта сами собой – сухие, холодные, безэмоциональные. А в душе тем временем бушевала буря.

«Обанкротились? Серьезно?! А на офис следующей фирмы, куда я решу устроиться, упадет метеорит?!» Элис просто кипела от гнева. Ей хотелось запустить злосчастным телефоном о брусчатку мостовой и удерживало только понимание, что потом придется покупать новый. Она ходила туда-сюда по улице, сжимая и разжимая кулаки, а люди вокруг начали странно на нее поглядывать. А если на тебя странно смотрят в Рейку, где на улицах чего только не увидишь, это значит, что точно пора взять себя в руки.

Она оглянулась по сторонам и заметила вывеску кофейни, о которой вспоминала буквально полчаса назад.

«Ты-то мне и нужна», - подумала Элис и, стуча каблуками по брусчатке, отправилась туда.

В этот раз внутри было шумно и многолюдно – звенели фарфоровые чашки о блюдца, слышались оживленные разговоры сразу на нескольких языках, шумел капучинатор, взбивая молоко, а фоном играл легкий джаз. Элис прошла к стойке и попыталась как можно элегантнее взобраться на барный стул. Кофе сегодня делал Кирин, а вот заказы принимала незнакомая девушка. Элис почувствовала, как в глубине души заворочалась обида – и здесь ей тоже предпочли кого-то другого.

— Что мы можем вам предложить, госпожа? – обратилась к ней девушка за стойкой.

— На усмотрение вашего бармена, - Элис невольно улыбнулась. – Мне кажется, что он лучше меня понимает, чего я хочу.

Девушка невозмутимо кивнула, что-то пробила в чеке и сообщила, что в таком случае оплата будет по факту. Элис согласилась и повернулась в зал. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми. Одно из ее первых ярких детских воспоминаний – как она стоит на детской площадке – вокруг нее шум, суета, кавардак – а она как будто в центре всего этого и одновременно за пределами. С тех пор такая двойственность происходила с ней довольно часто.

— Твой кофе, Элис. – Из раздумий ее вывел теплый мужской голос. – Рад, что ты к нам снова заглянула.

Кирин поставил перед ней фигурный стеклянный бокал, в котором отчетливо было видно три разных, еще не смешавшихся друг с другом слоя.