По ту сторону сетки

Глава 1

«В литературе, как и в жизни, самая большая ошибка — думать, что прошлое можно похоронить. Оно всегда возвращается. В деталях. В людях»

— Профессор Коул Кинг.

Южная Каролина. Настоящее.

Есть теория — Нора придумала её сама, так что за достоверность не ручается, — что все люди на земле делятся на два типа.

Первый тип просыпается в шесть утра потому что хочет. Эти люди существуют. Нора их видела. Они выходят на пробежку с наушниками и выражением лица человека, который искренне рад новому дню, пьют смузи из чего-то зелёного и ужасного и говорят фразы вроде «я люблю утро» и даже без малейших признаков иронии.

Нора Стейм относилась ко второму типу.

Второй тип просыпается в шесть утра потому что иначе потеряет спортивный грант, покрывающий обучение, проживание и скромную стипендию на еду. Это несколько отличается от «люблю утро» по внутреннему содержанию, хотя внешне может выглядеть похоже — оба типа в итоге оказываются на улице в темноте с кроссовками на ногах.

Будильник прозвонил в 5:58.

Нора отключила его раньше, чем он успел издать второй звук, — не потому что была свежей и бодрой, а потому что последние сорок минут лежала без сна, уставившись в потолок своей комнаты в общежитии, и методично перечисляла всё, что может пойти не так в ближайшие три недели.

Список был длинным. Нора была человеком, умевшим составлять списки.

Пункт первый: межуниверситетский турнир через двадцать один день. Пункт второй: плечо, которое ноет вторую неделю подряд и которое она не собирается упоминать Марку, потому что знает, что он скажет. Марк скажет «играй через боль», и это будет самым мягким вариантом. Пункт третий: эссе по модернизму, которое нужно было сдать в пятницу и на которое она попросила продление до среды, — и сегодня была среда. Пункт четвёртый, пятый и шестой: всё остальное, что она держала в уме постоянно, как открытые вкладки в браузере.

Она встала. Натянула теннисную юбку, майку, завязала кроссовки — правый, потом левый, всегда в таком порядке. Это не суеверие. Просто привычка. Нора принципиально различала эти понятия

Кампус в такое время был почти красивым.

Почти — потому что красивым он был только тогда, когда Нора забывала, что всё это существует для неё на правах аренды. Длинные кирпичные аллеи в золотом осеннем свете, старые клёны, студенты с кофе в руках и рюкзаками на одном плече — это был хороший мир. Сытый, беззаботный, немного глянцевый. Нора жила в нём три года и всё ещё иногда удивлялась, что её сюда пустили.

Теннисный грант колледжа покрывал сто процентов обучения, комнату в общежитии и восемьсот долларов в месяц на прочие расходы. Условие было простым и безжалостным: она должна была выигрывать. Не просто участвовать, не просто стараться — выигрывать. Приносить колледжу очки в межуниверситетских соревнованиях и делать вид, что это не единственная причина, по которой администрация вообще знает, кто она такая.

Иногда она думала об этом и просто не думала больше ни о чём, потому что альтернатива — не иметь гранта — была значительно менее интересной темой для размышления.

Корты в дальней части кампуса, за спортивным корпусом, мимо библиотеки и небольшого фонтана, который включали только в тёплое время года. Нора шла быстро, привычно, почти на автопилоте. Плечо сегодня ныло больше обычного. Она осторожно покрутила рукой и поморщилась.

Марк уже стоял у корта.

Марк Пауэлл — тренер, наставник и источник примерно сорока процентов всего стресса в её жизни — стоял у сетки с видом человека, которому надоело всё ещё до начала. Ему было сорок четыре года, когда-то он сам играл в туре, дошёл до второго круга Уимблдона в 1998 году и, судя по всему, так и не решил, гордиться этим или расстраиваться. Выцветшая бейсболка с логотипом «Пальметто» давно стала такой же частью его облика, как вечное недовольство и привычка говорить «играй» вместо «здравствуй».

— Опоздала, — сказал он вместо приветствия.

— На три минуты, — сказала Нора.

— Три минуты – это проигранный гейм.

— Доброе утро, Марк, — сказала она. — Как настроение?

Он посмотрел на неё с выражением, которое красноречиво говорило: остроумие не входит в перечень требований теннисного гранта.

— Разминка. Пять кругов. Потом работаем над подачей.

Нора побежала.

Мелкий гравий хрустел под подошвами. Утренний воздух был ещё терпимым — к полудню он превратится в раскалённую, влажную стену, но сейчас, в семь часов, это было почти приятно. Кампус просыпался медленно: где-то в корпусе загорелось окно, на дорожке появился студент с рюкзаком, явно идущий не на утреннюю тренировку, а с ночной тусовки.

На первом круге Нора думала о подаче.

На втором — о том, что сегодня первая лекция нового семестра. Новый преподаватель по литературному анализу: Миллер ушёл на пенсию, нашли кого-то из Чикаго. Кейн писала об этом вчера вечером — семь сообщений подряд, каждое с новой деталью, которую она где-то раскопала. Нора прочитала все семь и подумала, что главное — чтобы новый преподаватель не требовал обязательного посещения в дни матчей.